Сетка ворот в футболе: кто её придумал и как она менялась

В 1889 году инженер Джон Александр Броди увидел на Энфилде незасчитанный гол Эвертона — и придумал сетку ворот. История о том, как она стала философией.

Эта сцена его не отпускала. Мысли Джона Александра Броди снова и снова возвращались к одному-единственному моменту. В матче Эвертона с Аккрингтоном он сидел на трибуне на Энфилд Роуд и видел, как удар едва заметно чиркнул по внутренней стороне деревянной штанги. Чистый гол. В пользу Эвертона. 26 октября 1889 года это видели все. Все, кроме судьи. Возвращаясь домой после обидной ничьей 2:2 — мимо Уолтон-Брек-Роуд и Энфилд Роуд, — Броди сунул руки в карманы брюк. И тут его осенило: нужен приёмник, карман, как на брюках, натянутый между штангами и перекладиной, куда мог бы влетать мяч.

Дальше всё пошло быстро. 31-летний инженер задействовал связи среди рыбаков Бридпорта: городок на юге графства Дорсет был известен как «город канатов». Год спустя он представил первую в истории футбола улавливающую сетку, сплетённую из пеньки — грубого волокна из стеблей конопли, из которого веками вязали канаты и рыболовные снасти. Заодно приладил к ней колокольчик — раннюю форму системы фиксации гола. Колокольчик быстро исчез. А сетка осталась. И футбол получил, возможно, самый стилеобразующий предмет своего гардероба.

Штефан Хук, сегодняшний глава компании, рассказывает эту историю с удовольствием. На ней построено дело всей жизни его отца Манфреда, который в 1963-м начал вязать сетки из пеньки в домашнем козьем хлеву — по методу Броди. Позже он добавил синтетические волокна. Когда первые сетки были готовы, разослал открытки клубам только что созданной Бундеслиги. На них значилось: «Лучшее качество, напрямую от производителя».

Сегодня компания Manfred Huck GmbH из Асслара — городка на 14 тысяч жителей примерно в 75 километрах к северу от Франкфурта — входит в число мировых лидеров рынка. Она производит около 70 процентов сеток в Бундеслиге, поставляет их в Премьер-Лигу и обеспечивает турниры Чемпионата Европы и Чемпионата Мира.

Но что сетка ворот однажды станет предметом почти религиозных споров, вряд ли догадывались и Броди, и Хук-старший. «Бывают квадратные, ромбические или шестиугольные ячейки сетки», — объясняет Штефан Хук. «Разная степень натяжения, цвета, крепления. Есть и культурные различия». Короче говоря: «Это вопрос философии».

«Цвош!» Почему ван Нистелрой любил провисшие сетки, а Макай ругался на тугие

Короткой прогулки по сети — на этот раз имеется в виду интернет — достаточно, чтобы обнаружить удивительно страстную субкультуру. Настоящие знатоки сеток собираются в блогах вроде The History of Goal Nets, чтобы спорить о мелкой и крупной ячейке, философствовать о самых красивых изгибах или возмущаться, когда очередной игрок имел наглость разрезать сетку после выигранного трофея.

Руд ван Нистелрой чувствовал бы себя в этом кругу фетишистов как рыба в воде. Хотя сам голландец за карьеру обходился с сетками не слишком бережно: когда сетки давно уже делали из полипропилена, он за годы вколотил в них больше 300 мячей. Красота гола, как он однажды объяснил, — в ни с чем не сравнимом звуке, который рождается при встрече мяча и сетки: «Цвош!» Музыка для ушей нападающего.

Его соотечественник Рой Макай когда-то ругался на смотрителя поля в Баварии, у которого, кажется, «не было сердца для бомбардиров»: «Сетки всегда были натянуты так туго, что мяч тут же вылетал обратно из ворот. Это был скорее „цвуф“, чем „цвош“».

Кто решит, что степень натяжения сетки — причуда одних лишь форвардов, ошибается. Насколько далеко идущими могут быть последствия слишком туго натянутой сетки, узнал Вест Бромвич Альбион в 1909 году. В матче с Блэкпулом мяч после касания сетки, как утверждают, вылетел обратно в поле так быстро, что судья дал играть дальше. В итоге, гласит легенда, этот незасчитанный гол стоил клубу повышения в классе.

В 1980-м Клайв Аллен из Кристал Пэлас забил Ковентри гол, вошедший в британскую футбольную историю как «гол, которого никогда не было». Его штрафной влетел в девятку и отскочил обратно в поле, будто от бетонной стены. Судья дал играть дальше. Виновата была конструкция английских ворот восьмидесятых: сетки круто уходили вниз и были туго притянуты в узком каркасе. Стадионы чаще всего строили в жилых кварталах, и места для задних креплений попросту не оставалось.

Когда стадион узнавали по форме сетки

Вообще сетка ворот сделала поразительную стилистическую карьеру. Сегодня сетки по большей части стандартизированы и натянуты на прямоугольный каркас, а раньше разнообразия было куда больше. В Англии их ласково называли onion bags, «луковые мешки», и они были частью идентичности каждого стадиона. По одной только форме сетки безошибочно угадывалось, где идёт игра. На Хэмпден Парке, например, сетки уходили назад дугой и лежали на земле, как заброшенный рыбацкий невод. Когда вратари пытались выковырять оттуда мяч, им приходилось на четвереньках заползать в эти дебри.

Икону жанра зрители увидели на Чемпионате Мира 1978 года в Аргентине: толстые штанги удерживали строго зачёсанные назад сетки. Сбоку ворота напоминали букву «А». На Чемпионате Мира 1986-го пошли обратным путём: ворота были коробчатыми, сетки крепились к дополнительным стойкам позади. Когда мяч влетал внутрь, плетение буквально вздрагивало — будто в сеть попала рыба.

На Чемпионате Мира 1994-го ворота оформили ещё роскошнее. Они были в американском духе — гигантскими. В таких спокойно можно было бы припарковать американский внедорожник. Сетки уходили на несколько метров за линию ворот и потом безвольно расстилались по земле, как шлейф. Редко когда в истории мячи влетали в ячейки красивее: сетка буквально обнимала мяч и мягко опускала его на землю.

Крепили сетки к земле обычно стальными крюками и карабинами. После того как в 1989 году защитник Гамбурга Дитмар Якобс в спасательном подкате упал на такой крюк и тот впился ему в спину, подобные крепления как минимум в Германии запретили. Сегодня в топ-футболе сетки чаще всего утоплены в грунт и пристёгнуты к нему. Вместе с этим устройством вымирает и свободная нижняя рама.

Для пуристов — трагедия. Ведь ни один звук не превосходит любимый ван Нистелроем «цвош» так, как тот, что раздаётся, когда после гола нижняя рама на мгновение подскакивает вверх, в миллисекунду абсолютной тишины издаёт жестяное «клонк» — а потом его накрывает рёв трибун.

Красные сетки Ливерпуля и чёрно-жёлтая территория Бруно Кнуста

О том, какое психологическое значение имеет выбор сетки, знали и в Ливерпуле. Ещё в шестидесятые клуб распорядился повесить красные сетки — как средство психологической войны. В начале девяностых идея цветных сеток дошла и до Бундеслиги. В дортмундской Боруссии её подхватил стадионный диктор Бруно Кнуст, вдохновлённый несколько более грубым британским способом метить территорию: «В одном британском клубе третьего дивизиона был игрок, который перед каждым домашним матчем оставлял здоровенную кучу в туалете гостевой раздевалки, не смывал и оставлял дверь распахнутой настежь».

Кнуста это забавляло, его собственное территориальное поведение было чуть изящнее: «Я заказал жёлтые сетки и разрисовал их чёрным маркером — все отныне должны были знать: ты на чёрно-жёлтой территории».

Но не всякая инновация заходила. На Чемпионате Европы 2004 года в Португалии внезапно появились чёрные сетки. Они были предельно тонкими, издалека их почти не было видно. Тренер сборной Греции Отто Рехагель негодовал: «Чёрные сетки — это траурное зрелище. Совсем ведь не видно, как сетка вздувается». Такое, негодовал он, мог придумать только функционер.

«Рехагель был прав», — говорит Андреас Клее, который хорошо помнит те сетки. Ведь их тогда по заказу УЕФА поставила его фирма. Телезрителям они давали лучшую картинку, к тому же лучше читались рекламные щиты.

Ещё четырьмя годами ранее, на Чемпионате Европы в Бельгии и Нидерландах, его фирма отвечала за поставку ворот. Тогда — с совершенно особой идеей: Клее хотел выкрасить штанги в неоново-жёлтый как ориентир для нападающих. Как в американском футболе. УЕФА план понравился. Фирма Клее изготовила ворота с окрашенными штангами и в порядке пробы установила их на одном из стадионов.

Пресса об этом прознала. «На следующий день прилетел судебный запрет от ФИФА: каркас должен быть белым». Сетки Клее всё-таки поставил. Кстати, уже тогда чёрные, местами и зелёные. УЕФА традиционно охотнее экспериментирует, а ФИФА со времён Чемпионата Мира 1990 года в Италии почти всегда ставит на один и тот же узор: белые эластичные соты. Для эксперта Клее это самая красивая вязка: «Они элегантные, качественные, восхитительные — как медовые соты».

Дыра в сетке Хоффенхайма, которая помогла Феликсу Брыху

О толщине нити, натяжении, форме ячеек и цветах можно философствовать часами. Но есть и противоположное мнение: в идеале сетка ворот вообще не должна становиться темой для разговора. И всё же Феликс Брых сегодня с удовольствием вспоминает фантомный гол в Хоффенхайме. Не потому, что тогда попался на обман, когда Штефан Кисслинг после удара головой на деле попал во внешнюю сторону сетки, а мяч через дыру в ней прошмыгнул в ворота. А потому, что капризы хоффенхаймской сетки стали для арбитра мирового класса карьерным ускорителем.

Что за фантомный гол. Хоффенхайм — Байер (1:2), 18 октября 2013 года: гол Кисслинга засчитали, хотя мяч попал в дыру во внешней стороне сетки. Немецкий Футбольный Союз отказал в переигровке.

«Через три дня после матча с Хоффенхаймом я судил в Лиге Чемпионов: Милан — Барселона, Сан-Сиро, максимально большая сцена», — рассказывает Брых. Накануне международная пресса взяла его на мушку. Хотя на поле выходили Лионель Месси, Алексис Санчес и Неймар, казалось, что все камеры направлены на него. «То, что под таким давлением я провёл сильный матч, я отношу к главным достижениям своей карьеры».

Серьёзных сомнений в квалификации Брыха тогда всё равно ни у кого не было. Спортивный директор Байера Руди Фёллер видел проблему скорее в другом: «Хоффенхайм потратил на свой стадион столько денег… Маленький совет: в следующий раз покупайте нормальные сетки».

Джон Александр Броди наверняка порадовался бы эпизоду в октябре 2013-го. Ведь тот напомнил бы ему об октябрьском дне 124-летней давности — самом важном в его жизни. За инженерную карьеру Броди построил тоннель под рекой Мерси, спроектировал трамвайную сеть Ливерпуля и даже планировал часть индийской столицы, Нью-Дели. Но когда его однажды спросили, какое изобретение стало главным в его жизни, он не колебался ни секунды: сетка ворот.