Данни Рёль: от видеоаналитика до главного тренера Рейнджерс

Видеоаналитик, эксперт по данным, помощник главного тренера — долгие годы Данни Рёль был «ноутбучным ботаником» на вторых ролях. Каково это — внезапно стать главным тренером одного из величайших клубов планеты?

Данни, ваша семья еще любит ездить с вами в отпуск?

Это действительно странно, правда? В начале октября 2023 года мы уже собирались в Турцию, когда в аэропорту мне позвонил владелец Шеффилд Уэнсдей. Он хотел встретиться со мной на следующий день в Лондоне. Я довез жену и детей до Турции, потом сам улетел в Лондон, и вскоре уже начал работать главным тренером в Шеффилде. Прошлой осенью всё повторилось: мы только приземлились в Греции, как мне звонит владелец Рейнджерс. Спрашивает, можем ли мы встретиться в течение 24 часов — опять в Лондоне. Я посмотрел на жену, она только рассмеялась: «Это как в «Один дома»: неужели опять!»

После этого вы стали суеверным?

Я всегда был немного суеверным. Посмотрите туда (Данни показывает на дартс-доску на стене своего кабинета). Еще в Шеффилде мы с тренерским штабом перед домашними матчами кидали дротики. Правило было простое: если я выигрываю последний раунд, то и команда выигрывает матч. Срабатывало всегда. Ну, почти всегда. Недавно сыграли вничью (смеется).

Шеффилд Уэнсдей и Рейнджерс на первый взгляд мало похожи: в одном клубе вечно борются за выживание, в другом цель только одна — чемпионство. Тем не менее у ваших двух назначений есть еще одна параллель: в обоих случаях ситуация была крайне сложной, некоторые называли ее безнадежной. Что вас привлекло работать в этих клубах?

Когда я пришел в Шеффилд Уэнсдей, команда набрала всего три очка в 11 матчах и уверенно замыкала таблицу. Конечно, это был риск — ведь я впервые стал главным тренером. Всё могло закончиться провалом.

Вы могли загубить свое имя, даже толком не начав.

Мне нравится принимать смелые решения и выходить из зоны комфорта. Сезон получился настоящим испытанием на прочность, очень тяжелым, но в последний день мы всё-таки сохранили прописку в Чемпионшипе. С Рейнджерс история повторилась: команда выиграла только один домашний матч, вокруг был неспокойный фон, болельщики злились.

Вашего предшественника Расселла Мартина после увольнения со стадиона выводила полиция.

Никто осенью 2025 года не ожидал, что мы еще включимся в борьбу за титул. Мы отставали от лидера на 13 очков. Сейчас мы третьи. Я уверен: чемпион определится только в последний день сезона.

Под вашим руководством Рейнджерс в чемпионате проиграли всего один матч. В таблице «только под вашим руководством» команда первая, а фанаты уже поют: «He’s got us playing electric, he fucking hates the Celtic. Danny, Danny Röhl». Значит, вы должны ненавидеть Селтик?

Скажем так: если ты главный тренер Рейнджерс, ты должен быть предан клубу на сто процентов. Теперь даже есть шарф с этой фразой и моим лицом. Это уже что-то запредельное. Я здесь всего четыре месяца и еще ни одного трофея не выиграл. Конечно, я чувствую огромную ответственность. И понимаю, что всё может очень быстро измениться в другую сторону.

Вы следите за правильными цветами? Ваш помощник Саша Лензе был вынужден обменять только что взятый в лизинг Mini Cooper — потому что он был зеленым.

Вот это я и называю преданностью. Здесь есть пабы, куда фанату Рейнджерс нельзя заходить. И наоборот. Ты должен выбрать: ты с Рейнджерс или с Селтик. Мне повезло: строители на площадке рядом с моей квартирой — болельщики Рейнджерс. Каждое утро они ждут меня у дома и, как только я выхожу, заводят мой чант. Отличное начало дня, сразу заряжает.

Недавно состоялось очередное дерби Олд Фирм. Что делает этот матч таким особенным?

Я видел немало дерби — например, в Шеффилде между Юнайтед и Уэнсдей, но это даже близко не стоит с Олд Фирм. Здесь всё намного интенсивнее, я бы даже сказал, что громче, чем на матчах Бешикташа. Всю прошлую неделю в Глазго не было другой темы. Утром в день дерби я выступал с речью перед 800 фанатами в фан-хаусе. Когда Юссеф Шермити на первых минутах забил красивейшим ударом с лета и сделал счёт 1:0, трибуны просто взорвались.

Мехмет Шолль однажды сказал, что у «ноутбучных тренеров» без большой игровой карьеры нет ауры — и имел в виду в том числе вас. Тем не менее и в Шеффилде, и в Глазго вы сумели завоевать расположение болельщиков. Как вам это удаётся?

Я иду навстречу к людям. После моего дебюта за Рейнджерс — поражения 0:3 в Лиге Европы от Бранна — я почувствовал большую дистанцию между командой и трибунами. После финального свистка я вышел к фанатской трибуне и поговорил с болельщиками. Думаю, и фанатам, и игрокам понравилось, что кто-то готов взять на себя ответственность.

Вы этой роли научились в Британии?

Я понял, что здесь тренер — это не просто тренер. Он называется менеджер и действительно им является. Он стоит на передовой, он говорит. Он объясняет новый трансфер, реагирует, когда игроков оскорбляют. Как недавно, когда двух наших футболистов расистски атаковали в инстаграме. В Германии этим занимаются десятки сотрудников — спортивный директор, пресс-служба. Здесь всегда отвечает именно главный тренер, менеджер.

Как вы относитесь к комментариям со стороны?

Многие сегодня недооценивают, насколько сложным стал футбол и особенно работа тренера. Дело не только в тактике и содержании. Важно еще и то, как всё это донести. Речь идет о человеческих отношениях, об эмпатии в общении. Здесь я многому научился у Ханси Флика. И, конечно, продолжаю учиться — особенно сейчас в Рейнджерс. Шеффилд Уэнсдей был клубом для ценителей, теперь я в команде с мировой известностью. Мне впервые пришлось узнать, каково стоять у бровки, когда 51 тысяча зрителей раскачивает трибуны. И все ждут только победы.

Работа тренера в Рейнджерс поэтому немного неблагодарная? Всё, кроме чемпионства, считается поражением.

Традиции огромные, ожидания тоже. Но за последние 17 лет клуб выиграл всего три трофея. Именно поэтому я и хотел принять этот вызов. Мы хотим вернуть клубу множество титулов.

Прошлое определяет мышление?

Я знаю это по работе в сборной Германии и Баварии — хотя бы на вторых ролях. В Рейнджерс уровень совсем другой. Помню матч, мы вели 1:0 к перерыву, но фанаты нас освистали — игра была плохой. Недавно The Athletic опубликовал топ-20 самых сложных работ в профессиональном спорте. 16-е место — главный тренер Рейнджерс. Многие понимают эту колоссальную мощь клуба только тогда, когда оказываются здесь. Я уже видел игроков, которые были по-настоящему удивлены и даже напуганы, когда впервые вышли на поле за Рейнджерс. Когда они поняли, что значит играть при полном Айброксе. Нужно научиться превращать эту мощь в позитив — тогда она тебя несет вперед.

Если посмотреть на ваше резюме, можно подумать, что вы всю жизнь в футболе. РБ Лейпциг, Бавария, сборная Германии, Саутгемптон, потом Шеффилд, теперь Глазго. А вы всего на середине четвёртого десятка. Вы ранняя пташка?

И один из тех, кто получил серьёзную травму в начале карьеры. В 20 лет мне пришлось закончить игровую карьеру. Но я хотел остаться в футболе. Поэтому я поступил на факультет спортивных наук и мечтал когда-нибудь тренировать молодежную команду в академии.

Все пошло вверх очень быстро.

Я оказался в нужном месте в нужное время. В 2009 году РБ Лейпциг, тогда еще клуб Оберлиги, искал студентов на подработку в отдел видеоанализа. В следующие месяцы мы ездили по саксонским деревням и разбирали конкурентов. Ставили камеру на крышах тренерских будок у второй команды Эрцгебирге Ауэ или Будиссы Баутцен, снимали матчи, а потом монтировали материал и записывали его на DVD.

Был ли тот период переломным моментом для футбола? Тогда ведь начали мыслить игру иначе?

Для меня — точно да. Экспертов, источников и профильных знаний тогда было куда меньше. Не было ютуб-форматов про футбольную аналитику, подкастов, хорошей книжной базы. Очень сильно расширил мой горизонт Ральф Рангник. Именно от него я впервые услышал про «ориентированную на мяч оборону», «роевое поведение» и «переходные фазы».

Тогда же вы, наверное, научились и устойчивости к нагрузкам?

Я понял, что мне по-настоящему нравится работать много и скрупулезно. Большой объем работы никогда не вызывал у меня стресс — скорее наоборот, приносил удовольствие. Даже когда я до глубокой ночи смотрел футбол и разбирал матчи для тренеров разных возрастов в академии РБ. Или проводил лето, объезжая сборы профессиональных клубов.

Вы проходили стажировки?

Да, конечно. Но иногда я просто приходил на открытые тренировки и садился на трибуну. Был у Атлетико Мадрид в Южном Тироле, у Вердера, часто наблюдал за работой Юлиана Нагельсмана.

Когда с вами разговариваешь, кажется, что вы заняты футболом круглосуточно. Вы вообще не ленитесь?

Редко. Вчера у меня был выходной, но я снова пересмотрел наш матч за выходные, подготовил тренировку, а потом параллельно смотрел еще пять игр: Ливерпуль — Вулверхэмптон, Комо — Интер, матчи Чемпионшипа и Ла Лиги. Заодно следил в лайв-тикере, как играет Цвиккау.

После периода в Шеффилде вы могли бы взять паузу. Контракт ведь расторгли по обоюдному согласию за несколько дней до старта сезона.

Да, момент был не самый удачный: в августе мало клубов ищут нового главного тренера. Но тогда я действительно немного отвлекся от футбола. С другом и многолетним менеджером по физподготовке Сашей Лензе мы слетали в США — посмотрели бейсбол и Открытый чемпионат США по теннису. Хотя на матч МЛС тоже, конечно, сходили.

Завершение работы в Шеффилде выглядело необычно. Не боялись надолго остаться без работы?

Я был довольно спокоен. Возможно, потому что в Шеффилде многое понял о себе. До этого я и сам не знал, насколько готов быть первым номером на тренерской скамейке. Как справляться с серией неудач и сложностями вокруг команды. И что значит руководить клубом, у которого не самые большие ресурсы.

Вы говорили, что в начале в Шеффилде вам приходилось совмещать сразу несколько ролей.

Так и было. Я занимался отелями, сборами, персоналом. И автобусными переездами тоже. В сборной Германии и Баварии я привык работать почти везде. Период в Шеффилде многому меня научил — на разных уровнях.

В Шеффилде вы играли в лиге с большими историческими клубами: Лидс, Сандерленд, Куинз Парк Рейнджерс. В Шотландии есть доминирующие Селтик и Рейнджерс, плюс Хиберниан и Хартс. Как удерживать мотивацию в таком чемпионате?

Я бы назвал это скорее вызовом. И вызовом, который со стороны легко недооценить. В середине недели мы играем в Порту при 40 тысячах зрителей на великолепном газоне, а через несколько дней выходим на искусственное поле в Ливингстоне перед 10 тысячами, из которых 8 тысяч — фанаты Рейнджерс. К этому нужно готовить команду и эмоционально, и тактически.

Что еще отличается?

В Шотландии вариативность соперников ниже. В Чемпионшипе у нас было 24 команды, здесь — всего 12. С каждой играешь три раза, а если пересекаешься в кубке — то и четыре. Простора для сюрпризов меньше: сложнее удивить соперника перестановками и другими точечными корректировками.

В Шеффилде ваши игроки, говорят, могли перед матчем устроить себе полноценный английский завтрак. Здесь так же?

У нас в штабе есть нутрициолог. Вообще здесь тренерский и медицинский персонал заметно больше. Значит, за разными деталями следит больше людей. При этом я всегда считал правильным давать игрокам ответственность, а не жить в догматике и тотальном контроле. Пунктуальность для меня важна. Но часть старых правил, на мой взгляд, давно устарела. Раньше, например, говорили: за день до игры — никакой парикмахерской. А я думаю: почему? Как стрижка может ухудшить твою игру?

Что еще для вас важно в работе с профессионалами?

Я стараюсь общаться с игроками открыто и прозрачно, честно объяснять, почему кто-то играет, а кто-то нет. У футболистов должно быть доверие и возможность в любой момент подойти на разговор — кто-то этим пользуется чаще, кто-то реже, это нормально. При плотном календаре, конечно, сложно каждому постоянно давать длинные индивидуальные объяснения, почему он не вышел. Поэтому роль штаба очень велика: в Рейнджерс многие вопросы ассистенты снимают еще до того, как они доходят до меня.

Когда вам в Рейнджерс в последний раз пришлось принимать жесткое решение?

На прошлой неделе. Я сказал нашему капитану Джеймсу Тавернье, что против Селтика он не сыграет. Мне было тяжело это говорить. Он в клубе больше десяти лет и провел огромное количество матчей Олд Фирм.

Почему так решили?

Такие решения всегда завязаны на соперника: как он играет, где наши сильные стороны, по какому сценарию может пойти матч. Главное — не потерять игрока, а сохранить его позитивную энергию внутри команды.

В Баварии и сборной Германии вы были в тени звезд. Если грубо — «ботаником за кадром». Каково теперь самому быть звездой?

Как вы и сказали, весь этот ажиотаж в Баварии и в сборной я уже видел со стороны. Но теперь я сам на переднем плане. Не могу спокойно зайти в ресторан, чтобы кто-то не начал шептаться или тайком фотографировать. Недавно был с ассистентом в кино на «Аватаре» — болельщики сделали фото, и на следующий день об этом знала полгорода: тренер Рейнджерс в кино.

В фанзине Рейнджерс даже шутили: «Тренер Рейнджерс шокирующе делает обычные вещи!»

Я с этим справляюсь, но этот культ личности все равно до сих пор удивляет. Да, я тренер очень большого клуба. Но в свободное время я все тот же обычный человек.

У вас никогда не было кумиров?

Конечно, были. И я помню, как волновался в первый день в Баварии. Йозуа Киммих, которого я еще по Лейпцигу знал, заранее меня поприветствовал: «Ты-то здесь что делаешь?» Остальные для меня были людьми из телевизора. Но я быстро понял: они тоже обычные люди. С семьями, без всякой звездности.

Как ваша работа сочетается с семейной жизнью? Ваша жена с детьми по-прежнему живет в Лейпциге.

Для нашей семьи моя работа — серьезный вызов. С осени 2023 года я вижу детей только четыре-пять раз в год. Встречаемся на Рождество, потом раз в феврале на каникулах и еще на Пасху — после этого мой сезон снова заканчивается. Но это наше осознанное решение: одна постоянная домашняя база. Дети должны учиться в одном месте, а не переезжать каждые несколько лет.

А что чувствуете, когда возвращаетесь домой?

Там всё совсем иначе. Я могу свободно перемещаться по городу, ходить в рестораны без лишнего внимания. Или ездить с детьми на футбол. Кстати, им очень нравится, что я в Рейнджерс. Потому что теперь в футбольном симуляторе ФИФА меня добавили как тренера.