Внутри мира Ламина Ямаля: семья, слава и давление

Ламину Ямалю всего 18, но он уже лицо Барселоны и один из самых обсуждаемых футболистов мира. Гильем Балаге* подробно рассказывает, как устроена жизнь вундеркинда за пределами поля — от семьи и окружения до давления, скандалов и взросления.

*испанский футбольный журналист, автор и эксперт

С тех пор как Ламин Ямаль дебютировал за Барселону, я пересекался с ним четыре раза. Впервые — после матча Лиги Чемпионов в начале прошлого сезона. Ему было 17. В микст-зоне он почти не поднимал глаз: трогал волосы, смотрел в пол, отвечал вежливо, но без особого желания поддерживать разговор. Это все еще был парень, который учился жить в шуме вокруг себя.

Через несколько месяцев, уже в плей-офф, я спросил пресс-атташе Барселоны, стоявшего рядом с ним, готов ли он выйти в прямой эфир в студию CBS к Мике Ричардсу, Джейми Каррагеру, Кейт Скотт и Тьерри Анри. В ту же секунду, как подросток услышал фамилию Анри, его лицо засияло. Ребенок вдруг получил шанс поговорить с одним из своих кумиров, и после шуток они даже пообещали обменяться футболками. Ламин Ямаль Насрауи Эбана — Ямаль это часть имени, а не фамилия — еще не родился, когда Анри подписал контракт с Барселоной, но на YouTube увидел достаточно.

Еще одна встреча была на премии Ла Лиги в Дубае. Перед тем как мы вышли на сцену перед аудиторией, где сидел и Криштиану Роналду, он посмотрел мне прямо в глаза. Хотя он понимает английский, сказал: «Я отвечу по-испански», уверенно задав правила еще до начала разговора. Когда я спросил, чего люди о нем не знают, он ответил: «Главная у нас дома — мама». Зал взорвался смехом.

Четвертая встреча произошла в ноябре во время записи программы CBS 60 Minutes. За всю историю культового шоу до него там интервьюировали только троих футболистов: Лионеля Месси, Дэвида Бекхэма и Кристиана Пулишича. Когда Ламин Ямаль вошел в студию, он спокойно пожал всем руки. Выше ростом, крепче, спокойнее. Он пришел на площадку, которая была выстроена под его присутствие, и прекрасно понимал, где находится.

Я должен был переводить ему вопросы из соседней комнаты в наушник. Все проверили заранее, но в момент старта сломался звук, и мне пришлось встать за камеру и переводить вживую — с английского на испанский для него, а затем обратно на английский для интервьюера Джона Вертхайма. Я старался передавать не только слова, но и тон, и юмор разговора.

Ламин Ямаль шутил и отвечал с такой зрелостью, что удивил даже тех, кто уже слышал его интервью. В итоге это получился самый откровенный разговор в его карьере, и он решил больше не давать интервью до Чемпионата Мира. Все, что он хотел сказать, он уже сказал.

Именно поэтому на этих страницах вы увидите много слов, которые он произнес в тот день. Некоторые интервью живут только в моменте, но есть и те, что должны оставаться. Сказанное Ламином Ямалем в тот день помогает понять не только футболиста, которым он становится, но и новый тип звезды, который он воплощает.

Команда мечты

Интервью записывали в большом студийном комплексе на юге Барселоны. В тех же павильонах его снимали для рекламной кампании двух ключевых спонсоров — Adidas и Coca-Cola.

Совпадение съемок было тщательно просчитано людьми из его окружения. Ему объяснили важность и тайминг программы, рассказали, что на организацию ушел целый год, включая визиты продюсера Драггана Михайловича в Барселону, — и он дал добро. Примерно так в его профессиональном мире и устроены дела.

Структура вокруг него начинается с Жорже Мендеша, одного из самых влиятельных агентов в мировом футболе, и его бизнес-партнеров Сантьяго Лиотты и Сантьяго Сан Торкуато — правых рук Мендеша в Европе и Латинской Америке. Португальское маркетинговое агентство Polaris ведет контракты с брендами, а затем подключается более компактная группа, работающая напрямую с Ламином Ямалем. Ежедневной операционной работой занимается креативное агентство DaHood.

В общей сложности почти исключительно с ним работают около десяти человек. В день интервью CBS присутствовали шесть: Бернардо Сан Торкуато, Инес, Педро, София, Хосе и Чак. С детства у подростка очень узкий круг друзей, и расширять его он не стремится. Попасть внутрь этой группы крайне непросто.

Бернардо Сан Торкуато знает Ламина Ямаля с 15 лет и сейчас курирует значительную часть повседневных процессов — маркетинг, медиа, коммуникации и образ. Руководитель DaHood ездит на большинство его матчей и часто консультирует семью по соцсетям и маркетингу. Он признает: несмотря на все, что случилось, игрок почти не изменился — тот же юмор, та же интуиция к ситуациям. Он вежлив и приземлен.

Алехандро Лиотта отвечает за административные вопросы, а также координирует логистику и быт: ремонт дома, поездки семьи и другие практические задачи.

Хосе, самый молодой в команде, хотя и старше игрока, занимается digital-стратегией и соцсетями, а также снимает его повседневную жизнь на фото и видео. Значительная часть контента, который потом выходит на площадках Ламина Ямаля, проходит через Хосе.

Педро возглавляет Polaris, и вместе с Софией они ведут отношения с коммерческими партнерами. Чак, ранее работавший в Adidas, служит мостом между спонсорами и игроком, особенно на этапе разработки рекламных кампаний. И есть Инес — продюсер с более чем двадцатилетним опытом в рекламе и документалистике. Ее задача — собрать воедино все, что происходит на съемочной площадке.

Эта система упрощает съемки, подготовка к которым занимает месяцы. Партнерство с Coca-Cola стартовало за много месяцев до этого — с подписания спонсорского соглашения. После этого бренды и их агентства начали искать подходящую дату. В крупной кампании участвуют сразу несколько агентств и десятки людей, говорящих на разных профессиональных языках.

Даже это уже сложнее, чем кажется. График должен совпасть с календарем матчей и тренировок Барселоны, не пересечься с другими спонсорами и учесть занятость нескольких продакшен-команд.

Когда дата определена, креатив резко ускоряется. Рекламные агентства — часто из Лондона или Нью-Йорка — присылают концепции. DaHood и Polaris изучают их и адаптируют так, чтобы идеи совпадали с личностью и публичным образом Ламина Ямаля.

Команда также следит за мелкими контрактными деталями, которые легко могут создать проблемы. Например, если у игрока контракт с Adidas, нужно проследить, чтобы в кадр случайно не попал конкурирующий спортивный бренд. В день съемок вокруг камер работают стилисты, визажисты, ассистенты и производственный персонал.

Когда Ламин Ямаль приезжает на площадку, сначала он говорит с Инес. К этому моменту она уже прошла все встречи с режиссерами и агентствами, отрепетировала нужные движения, изучила свет и позиции камер, проверила каждый технический нюанс. В итоге процесс сводится к простым инструкциям — чтобы сберечь концентрацию игрока и сохранить эффективность съемки.

«Здесь жила Шакира»

В день интервью для CBS Ламин Ямаль поздоровался со всеми на площадке — сразу было видно: в этом мире ему естественно. Вертхайм начал с вопроса о праздновании гола «304» — жесте, где он показывает три пальца одной руки, большим и указательным формирует ноль и демонстрирует четыре пальца другой.

«Это почтовый индекс нашего района», — объяснил он, предложив Вертхайму повторить жест. «Это место, откуда мы вышли».

Вингер родом из Рокафонды — района в Матаро, городе в двадцати минутах к северо-востоку от Барселоны по средиземноморскому побережью. Рокафонду строили в 1960-х, когда волны мигрантов из разных регионов Испании ехали за работой в Барселону и ее окрестности. Сегодня марокканские кафе соседствуют с латиноамериканскими продуктовыми, африканские парикмахерские — со старыми каталонскими пекарнями. На балконах сушится белье, дети гоняют мяч на бетонных коробках до темноты. Соседи знают семьи и истории друг друга. Со стороны Рокафонду часто называют трудным, даже опасным районом. Но внутри него у людей упрямое чувство достоинства и выживания.

Его история полностью выросла из этого ландшафта. Бабушка по отцовской линии, Фатима, — матриарх семьи. Она уехала из Лараша на севере Марокко и через всю Испанию добралась до Каталонии. «Бабушка тайком села на автобус из Марокко и доехала до Матаро», — рассказывал он. «Работала в три смены, чтобы перевезти отца: он оставался в Марокко. Когда накопила денег, заплатила женщине, чтобы та привезла моего отца и его сестру».

Отец Ламина Ямаля, Мунир Насрауи, приехал следом, затем подтянулись другие родственники. Шаг за шагом семья заново выстроила себя на новом месте. Поэтому, когда в мае прошлого года он подписывал новый шестилетний контракт с Барселоной и получал легендарную «десятку», визит в клубный офис пришлось отложить. Фатима была в Марокко, и он отказался подписывать, пока она не вернется. Она должна была быть рядом.

Его мама, Шейла Эбана, приехала в Барселону из Экваториальной Гвинеи. «Мама приехала в район Барселоны вместе с моей бабушкой», — говорил он. «Родители жили в маленькой квартире с другими людьми. Когда они расстались, отец вернулся к бабушке, а мы с мамой переехали в Гранольерс, недалеко от Барселоны».

Шейла стала центральной фигурой его жизни. «Мы жили в квартире, где кухня и спальня были почти одним и тем же помещением», — вспоминал он. «Мама много работала и редко бывала дома, но всегда готовила мне ужин, когда возвращалась ночью».

Он до сих пор помнит, как она купила ему PlayStation 4 — тогда это казалось чем-то огромным. Когда футбол впервые принес ему деньги, первым делом он спросил маму, где она хочет жить. «Дом она выбрала сама», — говорил он. «У нее есть все, что она хочет. Для меня она — королева, я люблю ее больше всего».

Люди, знающие семью, говорят о доме, который сохранил простоту. Фатима по-прежнему живет в Рокафонде. Шейла — теплая и очень простая, умеющая так же естественно существовать в мире роскоши, как и раньше.

Отец — фигура более сложная: любящий, эмоциональный, иногда импульсивный, но глубоко преданный сыну. Он страдает эпилепсией и не может работать, из-за чего много времени проводил дома и тяжело адаптировался к внезапной славе сына.

Соцсети сделали Мунира публичным персонажем: появились подписчики, но и критика тоже — видимость, которая нередко делает его удобной мишенью. Но близкие семьи говорят, что отец всегда был рядом с сыном. Именно он возил Ламина Ямаля на тренировки и матчи, постоянно напоминая о ценности работы. В идеальном мире он хотел бы, чтобы сын думал и жил только футболом. Но это вряд ли возможно: юный Ямаль — стихия, у него энергии хватит на две жизни.

Он открыто защищает отца и с ранних лет научился справляться с ситуациями, которые многим детям не по силам. На одном из детских матчей у отца случился эпилептический приступ на трибуне. Игру остановили, тренеры отвели детей в сторону. Сотрудник Барселоны бросился к трибунам и по пути пересекся с маленьким Ламином Ямалем, который спокойно шел в обратную сторону. Даже не зная, что произошло, мальчик тихо и уверенно сказал: «Наверное, это мой папа».

Он заранее готовил себя к таким моментам, проигрывал в голове, что делать, если у отца случится приступ в поезде или в общественном месте: сохранять спокойствие и дать действовать тем, кто умеет помочь. Это маленькое окно в частную реальность самой публичной истории: семья учится жить с болезнью, внезапной славой и непрерывным вниманием вокруг.

«Я вижу, что мама счастлива», — говорил он. «Вижу, что младший брат проживает детство, о котором я мечтал. Вижу, что папа и бабушка спокойно живут в своих домах. Это все, чего ребенок может желать».

В саму Рокафонду ему теперь ездить сложнее — когда он приезжает туда, как пару лет назад для каталонского телеканала TV3, начинается хаос. Поднимаются телефоны, собираются толпы, и люди видят уже не соседа, а суперзвезду.

Люди, которые знают его лучше всего, все равно оттуда. Двое постоянно рядом с ним: Мохамед и Сухаиб, для всех — Моха и Соха. Один — двоюродный брат, как родной, второй — друг детства. Оба старше: Мохе около 30, Сохе чуть за 20. Оба были рядом задолго до того, как мир узнал мальчика из Рокафонды.

Они с удивлением наблюдали, как спокойно он пережил тотальную трансформацию жизни. Редко кто видел его выбитым из колеи. Разве что немного ошеломленным в первый день, когда он вошел в большой дом, где живет сейчас — раньше этот дом принадлежал Шакире и Жерару Пике. Из обычной квартиры рядом с базой — туда. Огромный шаг.

Внутри Барселоны часто говорят, что у Ламина Ямаля какая-то особая эмоциональная изоляция: будто вещи просто соскальзывают с него. Возможно, это стойкость улиц, на которых он вырос.

«Страх я оставил в парке Матаро, где играл в футбол много лет назад», — сказал он в интервью 60 Minutes, когда его спросили, что значил для него футбол с детства в Рокафонде. «Для детей из районов с небольшими ресурсами футбол — это все. Неважно, откуда ты: на поле все равны. Это моя первая любовь, и так будет всегда. Футбол — это вся моя жизнь».

«В Hungry Hippos?»

Большие студийные съемки тянутся медленно. Выставляют свет, двигают камеры, режиссеры спорят о ракурсах, стилисты дежурят рядом. Для большинства паузы — отдых. Для Ламина Ямаля — возможность поиграть.

Рядом всегда держат мяч: рано или поздно он его попросит. Если места мало — набивает. Если есть кольцо, стул или угол стены — это уже цель. В игру тут же втягиваются друзья и члены съемочной группы. Студийный пол превращается в площадку. Мяч остается его любимой игрушкой.

Люди рядом говорят, что так было всегда. Их поражал не только очевидный талант, но и личность за ним. И спустя годы в этой личности изменилось совсем немного.

За день до интервью CBS Барса играла в Лиге Чемпионов с Брюгге, и Ламин Ямаль забил — прекрасный проход из центра, затем «стенка» с Фермином Лопесом и тонкое завершение.

В один из перерывов кто-то вспомнил этот гол, и разговор сразу превратился в разбор. Он прокручивал эпизод в голове, останавливал «кадры» и объяснял детали: что хорошо сделал партнер, что он сам мог бы сделать иначе. Он постоянно изучает игру, даже если такой анализ обычно длится недолго.

Очень быстро все снова переходило в шутки, челленджи и смех. Юмор у него острый, и ему нравится, когда собеседник способен подхватить темп.

Развлекается он примерно так же, как любой подросток. Много времени занимают видеоигры — хаотичные мультиплееры вроде Fall Guys или популярная социальная игра Impostor, знакомая всем, кто смотрит стриминговые платформы. Но Ламин Ямаль любит и настолки, и карты с друзьями. На съемке в гримерке это тоже подготовили заранее.

Он не играет на деньги, но один элемент присутствует всегда: все превращается в соревнование — в видеоиграх, в шутках с друзьями, на студийном полу, где мяч внезапно превращает рекламную съемку в мини-матч пять на пять.

Вертхайм в шутку спросил, не женится ли он когда-нибудь на футболе. «Я пока не настолько сумасшедший!» — рассмеялся Ламин Ямаль. «Но, может, однажды сделаю ей предложение, и у нас будет много детей».

На вопрос о самом важном голе в карьере он вернулся мыслями к лету 2024 года. «Таких голов несколько, но по значимости и красоте — гол Франции на Евро», — сказал он.

В полуфинале в Мюнхене, за четыре дня до 17-летия, он сравнял счет фантастическим обводящим ударом метров с 23.

К 18 годам Ламин Ямаль набрал 100 результативных действий (голы плюс ассисты). Лионелю Месси и Криштиану Роналду было по 21, когда они добрались до этой отметки. Цифры поражают, но он сопротивляется сравнениям, хочет идти своей дорогой. В его игре отчетливо виден след Неймара — бразилец всегда воспринимал футбол и как искусство, и как конкуренцию.

Умение Ямаля решать в ключевые моменты ярко проявилось в прошлом сезоне. Победа на Евро со сборной Испании подняла его на новый уровень, и вскоре он начал забивать и в класико — в том числе при 4:0 на Бернабеу.

В первом матче полуфинала Лиги Чемпионов против Интера Барселона уступала дома 0:2, когда он поднял трибуны на ноги: сначала голом, затем серией дриблингов, после которых от защитников соперников оставались тени. Интер в итоге прошел по сумме двух встреч 7:6 в невероятном противостоянии, но подросток снова показал, что в матчах под давлением он не теряется.

Он стал точкой опоры для группы молодых игроков Барселоны, которых продвинули в первую команду в том числе из-за финансовых сложностей клуба. При Ханси Флике они показали один из самых захватывающих футболов Барсы за последние годы.

Прошлый сезон он завершил с 18 голами и 21 ассистом в 55 матчах. Летом получил культовую «десятку» Барсы — и снова что-то изменилось. В этом сезоне он участвует во всех фазах игры: чаще требует мяч и больше работает без него. Голы тоже продолжаются — в начале 2026 года он забивал в пяти матчах подряд, на два года раньше, чем впервые сделал такое Месси.

К концу февраля у него уже было 18 голов за сезон — на эту отметку он вышел на 20 матчей быстрее, чем в прошлом году, — оформив хет-трик дома против Вильярреала. Он стал самым молодым игроком в истории Барсы, сделавшим хет-трик в матче Ла Лиги.

Первый гол в том матче сделал его первым игроком этого века, забившим 25 мячей в топ-5 европейских лиг до 19 лет. Второй гол был чистым театром. После «стенки» с Лопесом он сместился по диагонали с правого фланга в центр — движение, которым когда-то прославился молодой Месси, — затем проскользнул мимо Серджи Кардоны, тонким касанием ушел от Альберто Молейро, раскрыл корпус и левой пробил в дальний угол.

В прошлом сезоне Ла Лиги он пошел в дриблинг почти на сто раз больше, чем ближайшие преследователи — Нико Уильямс и Винисиус. «Смешно, что в юношеском футболе я хорошо понимал игру, но не был тем, кто много обводит», — говорил он CBS.

И это заставляет задуматься: фланг — щедрая, но и ограничивающая сцена. Сейчас он разрывает защитников именно оттуда, но игроки с таким пониманием футбола обычно со временем смещаются в центр. Вероятно, именно там его будущее.

День, когда ранили его отца

Откуда у него это мастерство? В детстве, на бетонных площадках Рокафонды, матчи шли весь день, и счет почти никто не вел. Ламин Ямаль всегда был самым маленьким на поле — значит, ему нужно было стать самым умным.

Еще ребенком он уехал из Матаро в академию Ла Масия. Футбольный переход дался легко, все остальное — куда тяжелее. Уход из Рокафонды означал уход из мира, где все знают друг друга — пекаря, мясника, соседей, наблюдающих, как дети играют до вечера, — в более структурированную среду, которая казалась и социально, и культурно чужой.

«Я не привык к тем людям, которых встретил в школе», — вспоминал он. «Другой социальный фон, и я отключился. Мне было некомфортно. Всего понемногу: учителя, одноклассники…»

Система Ла Масии предполагает полноценное образование, и университет мог быть вполне достойным путем, но он рано понял: это не его. В какой-то момент он полушутя сказал маме, что если семья рассчитывает, что он получит обычную работу, то дела плохи.

Однажды он позвонил матери и дал обещание. «Мам, я иду в школу», — сказал он. «Но ничего там делать не буду. Я готовлюсь к вечерней тренировке».

На другом конце повисла пауза. «Ты что принял?» — спросила она. «Ничего», — ответил он. «Но если я сосредоточусь, я стану футболистом».

В 14 он уже с пугающей легкостью летел вверх по ступеням академии Барселоны. В 15 выходил против профессионалов, при том что к тому моменту в его жизни «семерки» было больше, чем игры 11 на 11.

Почти каждый день мама ругала его за упертое «хочу стать футболистом». Но в конце концов поняла. Его исключительный талант быстро превращался в гарантию безопасного будущего.

За первую команду он дебютировал в апреле 2023-го, в домашнем матче Ла Лиги против Бетиса, в 15 лет и 290 дней — самый молодой игрок в истории клуба. Вышел вместо Гави за восемь минут до конца при счете 4:0 и сыграл с той же дерзостью, что партнеры видели на тренировках.

В 16 он уже не считался «перспективой» — это был полноценный игрок основы, которому доверяли ответственность, тяжелейшую для большинства подростков. Он принимал ее как норму. «Я никогда не выхожу на поле с мыслью забить четыре или отдать три», — говорил он. «Думаю о том, чтобы получать удовольствие, делать то, чему научился, играть как в парке и дарить людям радость. Если забиваю — еще лучше, но футбол шире этого».

Вскоре он столкнулся с тем, что максимально далеко от игры. В августе 2024 года его отца ранили ножом в Матаро. Ламин Ямаль был в машине с двоюродным братом Мохой, когда позвонил другой кузен и рассказал, что случилось.

Первая реакция — немедленно рвануть в Матаро. Он выскочил из машины и попытался добраться до вокзала, отчаянно желая попасть в больницу. Кузен остановил его: не нужно привлекать еще больше внимания медиа. Врачи уже занимались отцом.

Это была длинная и тревожная ночь. Утром ему все равно нужно было ехать на тренировку. Позже отец позвонил и сказал, что состояние стабильное. На следующий день Ламин Ямаль наконец смог навестить его в больнице.

«Жизнь ставит тебя в ситуации, которых не ждешь», — объяснял он. «Мне помог характер. Когда все плохо, я думаю о хорошем. Поэтому почти никогда не падаю духом. В футболе это самое важное. Я никогда не ложился спать побежденным или грустным. Всегда думаю: завтра сделаю лучше, а в выходные хорошо сыграю».

При этом он отлично понимает, насколько его жизнь не похожа на жизнь обычного подростка. «Обычный 18-летний заканчивает учебу и идет домой», — говорил он. «Я выхожу с тренировки — у дома четыре папарацци и вопросы о моей жизни. Включаю телевизор — там я. Иду по улице — дети в футболках с моим именем. Хочу пойти погулять, но не могу. Ищу простые вещи: поиграть в PlayStation или поесть с мамой. Я никогда не буду обычным 18-летним, потому что люди так меня не воспринимают, да и сам я так себя вести уже не могу».

В нем сочетаются предельная уверенность и обычные подростковые противоречия. Иногда его спокойствие почти сюрреалистично. Перед финалом Евро против Англии, пока партнеры нервничали, Ламин Ямаль уснул в автобусе команды в наушниках.

Похвала или критика после матча почти не сдвигают его внутреннюю шкалу. Он в первую очередь сам оценивает свою игру — знает, сыграл хорошо или нет. Но люди рядом описывают его как молодого игрока, который все еще учится — порой через опыт, а не через советы.

Неудачная шутка

Иногда это обучение происходит публично. В легком обмене репликами на Twitch прозвучала шутка про Реал перед октябрьским класико: мол, мадридцы «воруют» свой успех. Ветераны Дани Карвахаль и Тибо Куртуа позже воспользовались этой наивностью и подкололи его при полной трибуне Бернабеу после победы Реала 2:1.

Небольшой, но важный урок, который приходит вместе со славой. Возможно, и с характером, которому иногда нравится немного «подогреть» атмосферу. Он еще ищет правильный баланс.

При этом соревновательный инстинкт в нем очевиден. Перед полуфиналом Лиги Чемпионов с Интером в прошлом сезоне он выдал фразу, которая точно описывает его мышление: «Пока я побеждаю, мне ничего не скажут». В 17 лет он представлял Барселону, десятилетие испытывавшую проблемы на главной европейской сцене, и подходил к моменту без страха и пиетета.

Под бравадой в подростке заметны и признаки тонкого эмоционального интеллекта. Те, кто проводит с ним много времени, отмечают мелочи: как он вовлекает людей в разговор, как легко делает комплименты, после которых люди чувствуют себя значимыми, как быстро считывает собеседников. Если он выстраивает связь, она обычно настоящая.

В конце глянцевого декабрьского вечера Ла Лиги в Дубае я предложил себя в качестве его постоянного переводчика. «Мне это нужно», — ответил он с улыбкой и рукопожатием.

Ближе к финалу интервью CBS продюсер Михайлович подарил ему знаменитое фото Майкла Джордана в момент победного броска в финале NCAA 1982 года за Университет Северной Каролины. Тогда Джордану было 19.

Снимок запечатлел эпизод, впервые объявивший его большой сцене — то, что не так давно пережил и сам Ламин Ямаль. Кто такой Джордан, он, конечно, знает, и даже если посмотрел не так много матчей или видео, жест оценил.

В 18 он проходит естественный переходный этап, когда меняется тело: с дебюта за Барсу он набрал мышечную массу и вырос на 12 сантиметров. Вместе с телом взрослеет и голова, и перспектива постепенно догоняет талант.

В коммерции Ламин Ямаль управляет своим образом примерно так же, как обыгрывает защитников: уверенно и с долей дерзости.

В день съемок CBS он пришел в коричневой кепке Barbell Apparel — к удивлению людей из окружения. Бренды постоянно присылают ему одежду и аксессуары, но если ему действительно что-то нравится, он это носит вне зависимости от коммерческих отношений — даже если это неизвестная марка, и особенно если это маленькая компания из Матаро.

Ламин Ямаль зарегистрировал семь товарных знаков в ЕС через Ведомство по интеллектуальной собственности Европейского союза с действием до 2035 года — для разных категорий, от одежды до футбольных мячей и наушников. Два знака используют полное имя, еще пять — «304».

Вне поля у него выраженные вкусы, особенно в музыке — реггетон, урбан и африканские ритмы — и в одежде, где для него важнее стиль, чем бренд. Он замечает, как одеваются люди. Если кто-то приходит в вещи, которая цепляет его взгляд, он обязательно об этом скажет.

К публичности он тоже подходит спонтанно. В интервью избегает клише и пустых фраз. В соцсетях в основном публикует то, что хочет сам. В юности иногда спрашивал совет, но со временем стал независимее. Он понимает контекст, в котором живет, и, как многие подростки, любит легкую провокацию. Близкие могут вмешаться, если нужно что-то подредактировать или выбрать лучший момент для поста, но голос остается его собственным.

Главное коммерческое партнерство пришло рано. Adidas подписал его в начале 2024 года, когда ему было 16 и он только закреплялся в Барселоне и сборной. Как и Месси до него, Ламин Ямаль ушел от Nike к Adidas. Контракт рассчитан на десять лет, его стоимость, по сообщениям, достигает 32 миллиона Евро — бренд делает на него одну из ключевых долгосрочных ставок.

Он уже сотрудничал и с другими брендами: Powerade, Visa, Konami, Pokemon, American Eagle, Beats и Oppo, а также стал послом ЮНИСЕФ. Участвовал и в креативных кампаниях — например, при победе 4:0 над Реалом в прошлом сезоне он играл с ювелирной «брекет-сеткой» в цветах Барсы, созданной брендом TwoJeys.

Признание в мировом футболе тоже пришло. В сентябре он занял второе место после Усмана Дембеле в голосовании за Золотой Мяч-2025, но награды его не определяют — как и знаменитости, которые периодически выходят на него.

«Как бы я себя описал? Думаю, слово — “веселый”», — говорил он. «Скорее спортсмен, который развлекает. Я хотел бы уметь менять людям день: если человеку грустно, он приходит на стадион, смотрит, как я играю, и уходит счастливее».

Спор вокруг дня рождения

О рекордах и титулах он говорит мало, но Ламин Ямаль — зеркало своего поколения. Десятилетиями величие в футболе подавали через язык жертвы и скромности. Месси объяснял успех коллективной работой. Криштиану Роналду превратил дисциплину в личный миф. Ламин Ямаль принадлежит другому культурному моменту — где талант и личность сосуществуют без извинений.

Для многих болельщиков старшего поколения этот сдвиг трудно принять. Заговорите о нем с людьми постарше — и тон часто меняется. Кому-то хотелось бы, чтобы он был тише и «правильнее», забывая, что с другим характером он, вероятно, играл бы уже иначе.

Во многом Ламин Ямаль ближе к фигуре поп-культуры, чем к типичному образу футболиста. Как молодые музыканты и инфлюенсеры, доминирующие в соцсетях, он естественно переключается между выступлением и идентичностью. Раньше суперзвезды держали дистанцию, а он открыто показывает моменты жизни — празднования, танцы, шутки. Болельщики чувствуют, что знают его не только по полю.

Именно эта открытость сделала его символом для молодых фанатов. В Каталонии подростки восхищаются им не потому, что он воплощает классические ценности Ла Масии — сдержанность и закрытость, — а как раз потому, что он с ними спорит.

Слава принесла и трение. Когда он решил отметить 18-летие, вундеркинд не слишком думал о том, какой шум это вызовет.

Испанская модель заявила, что с ней связывалось агентство, которое искало женщин с определенными внешними параметрами для вечеринки. Одновременно сообщения о том, что на мероприятие пригласили артистов с карликовостью, вызвали жесткую критику правозащитных организаций Испании, защищающих права людей с инвалидностью. Однако часть самих артистов встала на защиту вечеринки: по их словам, к ним отнеслись уважительно, и они просто выполнили свою работу как артисты. Эпизод запустил в Испании более широкую дискуссию о дискриминации и об ответственности, которая неизбежно идет вместе с публичностью молодых звезд спорта.

Его дружбу с такими фигурами, как Неймар, тоже рассматривают под лупой — прошлым летом он провел часть отпуска в Бразилии у экс-форварда Барселоны. Это проявление нового типа футболиста: блестяще играть на поле и при этом заметно жить вне его.

Критиков становится больше — как всегда у тех, кто добивается успеха. По данным исследования Испанской обсерватории по расизму и ксенофобии, 60 процентов всех расистских оскорблений футболистов в Испании пришлись именно на Ламина Ямаля — это самый высокий показатель с огромным отрывом. Значительная часть травли касается его происхождения: ксенофобские выпады о миграции, мусульманской религии и цвете кожи.

Сам он редко выставляет себя жертвой. Наоборот, удивительно спокойно поглощает шум вокруг и порой отвечает на поле улыбкой, подмигиванием или жестом, который обезоруживает злость. Разговоры о Рамадане получали и поддержку, и волны враждебности в сети.

Многих критиков раздражает не только то, что делает Ламин Ямаль, но и то, что он собой представляет: ранний, уверенный, мультикультурный талант, который отказывается приглушать личность под ожидания, созданные до него.

На вопрос 60 Minutes, какая реакция болельщиков радует его сильнее всего, он ответил: «Когда люди встают в изумлении после игрового эпизода. Для меня это лучшее чувство в мире. Я испытывал его еще на площадках Рокафонды и чувствую до сих пор».

Чувствует ли он давление в таком возрасте? «Нет», — настаивал он. «Давление — в голове. Настоящее давление было у моих родителей, когда они поднимали семью. Футбол для меня не может быть давлением».

При всей видимой собранности последний год принес ему и первые настоящие трудности в карьере.

Все закрутилось вихрем: продление контракта, «десятка», 18-летие, затем яркий старт сезона с Барселоной, а после — реакция игроков Реала после поражения на Бернабеу.

Параллельно тело начало подавать сигналы тревоги. Травма паха ограничила его физически и не позволяла показывать привычный уровень. Фрустрация от того, что он не может влиять на матчи так, как хочет, давила.

После поражения в класико близкие к клубу люди рассказывали, что однажды он уехал с тренировки эмоционально выхолощенным и физически разбитым, не справляясь с накопившимся грузом. Примерно в тот же период завершались его отношения с аргентинской певицей Ники Николе — короткая, но интенсивная история, вскоре закончившаяся.

Гора событий и эмоций впервые заставила его отступить на шаг. В последние месяцы он сократил медийные появления, ограничил коммерческие активности и снизил активность в соцсетях, на короткое время даже удалив фото профиля и большинство публикаций в Instagram.

На поле это тоже стало видно: меньше показных празднований, меньше контакта с соперниками и судьями, больше фокуса на лидерстве в Барселоне и сборной Испании со зрелостью, ожидаемой от центральной фигуры.

Постепенно перезагрузка сработала. Боль в паху ушла, игра улучшилась, вернулись голы и ассисты. Он публично признал, что предыдущие месяцы были тяжелыми. «Там смешалось все», — говорил он. «Я не получал удовольствия от игры. Но теперь я снова счастлив».

Впервые в карьере Ламин Ямаль увидел и вторую сторону элитного футбола: усталость, шум, ошибки и сомнения. И эти уроки он принял. «По моей игре сразу видно, когда я счастлив на поле», — говорил он.

Вертхайм спросил, каким он хочет, чтобы его видели люди. «Искренним», — ответил он. «Чтобы я говорил то, что думаю, наслаждался жизнью и был одинаковым человеком на поле и вне его».

Он просит принять простую вещь: он подросток, который при этом является одним из самых одаренных футболистов своего поколения. Когда его называют обаятельным дерзким парнем, он на секунду делает паузу и расплывается в улыбке. «Это сексуально», — смеется он.

Когда его спросили, выиграет ли Испания Чемпионат Мира этим летом, ответ оказался, конечно, очень в стиле Ламина Ямаля: «Хотите по-английски? Yes».