Диего Симеоне: «Мой злейший враг — это я сам»

Диего Симеоне пошёл на шестнадцатый сезон в Атлетико. Разговор о цене привычки побеждать, уходе Гризманна, сыне в сборной и о том, почему победа стала облегчением.

Интервью записано в начале августа 2026 года, до старта сезона Ла Лиги.

Диего Пабло Симеоне:
56 лет. Родился 28 апреля 1970 года в Буэнос-Айресе (Аргентина).
Главный тренер Атлетико.

Тренерская карьера:
Расинг (февраль — май 2006, затем июль — декабрь 2011); Эстудиантес (май 2006 — декабрь 2007); Ривер Плейт (январь — ноябрь 2008); Сан-Лоренсо (апрель 2009 — апрель 2010); Катания (Италия, январь — июнь 2011); Атлетико (Испания, с декабря 2011).

Титулы:
Лига Европы — 2012, 2018; Суперкубок Европы — 2012, 2018; Чемпионат Аргентины — 2006 (Апертура), 2008 (Клаусура); Чемпионат Испании — 2014, 2021; Суперкубок Испании — 2014; Кубок Короля — 2013.

В декабре исполнится пятнадцать лет вашей работы в Атлетико. Кто за это время изменился сильнее — вы или клуб?

Клуб, на сто процентов. Он вырос благодаря огромной работе [генерального директора] Мигеля Анхеля Хиля Марина, [президента] Энрике Сересо и всех, кто сопровождал этот проект столько лет, — не говоря об игроках, которые в него вкладывались. Атлетико сумел вырасти до мирового масштаба, и я не сомневаюсь, что здесь клуб меня обошёл!

И что изменилось в вас?

Со стороны на себя не посмотришь. Мне кажется, страсть и то, как я себя веду, не изменились. Конечно, приходится подстраиваться и заново себя придумывать — без этого столько лет на одном месте не продержишься. И перестраивать команду приходилось много раз, под качества тех, кто к нам приходил. Я всегда стараюсь раскрыть игрока, вытащить из него максимум — и чтобы от этого выиграла команда.

Игроки вас чему-нибудь научили?

Да, и каждый день. Все тренеры гениальны, но решают всё футболисты. Так будет всегда. Почему? Потому что именно они в итоге решают то, что мы придумываем, исписывая страницы блокнотов и пытаясь донести до команды: «Хочу вот здесь линию из трёх, четырёх или пяти, столько-то в середине, столько-то впереди». Но как только матч начался, футбол принадлежит игрокам. Они помогают мне приблизиться к тому, чего я хочу. А иногда и вытаскивают меня из моей первоначальной идеи.

И всё-таки вы очень держитесь за свой игровой почерк?

По сути, все тренеры исходят из одного: все хотят побеждать. Дальше начинается знаменитый спор — кто атакует больше, а кто меньше. А мне вот интересно было бы посмотреть, смогли бы те, кто атакует больше, атаковать так же во главе других команд… И не пропускать при этом больше.

Если бы вы могли поговорить с самим собой образца 2011 года, что бы вы ему сказали?

Сказал бы: получай удовольствие от дороги, не мучайся. Той тяжести, которую я чувствую сегодня, после пятнадцати лет в клубе, в первые три-четыре сезона не было. Я был свободен, спокоен, радовался каждой выигранной игре. Раньше победа была счастьем, сегодня победа — облегчение.

Почему вам тяжелее, чем в начале? Тогда надо было всё доказывать, а теперь вашу работу признали.

Тяжелее потому, что мы привели клуб туда, где мы на виду, где планка такая высокая, что ответственность огромна. Просто хорошего сезона уже мало. В прошлом сезоне мы дошли до полуфинала Лиги Чемпионов (Арсенал, 1:1 и 0:1), проиграли финал Кубка Короля по пенальти (Реал Сосьедад, 2:2, 3:4 в серии) и слишком рано выпали из гонки в Ла Лиге (четвёртое место, 25 очков отставания от чемпиона — Барселоны). Превзойти это — значит дойти до финала Лиги Чемпионов, выиграть Кубок и занять одно из двух первых мест в Ла Лиге, где есть Реал Мадрид и Барса. Уверяю вас, соответствовать такому требованию непросто. Поэтому я и говорю, что мой злейший враг — я сам.

Есть известный аргентинский фильм «Место в мире», где герои ищут своё место. Вы нашли своё в Атлетико?

Нам повезло, что мы встретились. Мигель Анхель Хиль Марин сыграл решающую роль: он меня выбрал, потом был со мной терпелив, поддерживал в моменты, которые бывали посложнее… А я, со своей стороны, сумел привести клуб — вместе со штабом и игроками, разумеется — туда, где он сегодня. Когда я уходил (в январе 2005 года; Симеоне играл полузащитником за Матрасников с 1994 по 1997 год и снова с лета 2003-го), незадолго до конца игровой карьеры, я знал, что однажды вернусь сюда тренером. Я готовил себя к тому, чтобы клуб увидел во мне решение в тот момент, когда оно ему понадобится. И когда я пришёл, мне, конечно, помогло, что я уже знал клуб изнутри и мог рассчитывать на любовь болельщиков. Они всегда меня ценили и уважали. Эта невероятная сила очень помогла мне тогда.

С какими ценностями клуба вы себя отождествляете?

Клуб ведь стоит на целом наборе ценностей, правда? Труд, скромность, уважение, постоянство, упорство, упорство, упорство… [Настойчиво повторяет именно это слово] Мы клуб, который без передышки соперничает с двумя сверхклубами — Реалом Мадрид и Барселоной. Им для победы хватает одного эпизода: выскочит Мбаппе или Ламин Ямаль и забьёт. У нас так не бывает. Сегодня мы на привилегированном месте, и те, кто ниже, хотят соперничать уже с нами. Значит, нам надо следить и за тем, чтобы они нас не обошли. В Атлетико всегда надо быть готовым на 110 процентов. Ста процентов нам не хватит, чтобы выигрывать в Испании: Барса и Реал Мадрид редко проваливаются одновременно. Поэтому приходится всё время прыгать выше головы и не терять скромность — те, кто ниже, ведь тоже растут. Для этих команд сыграть сегодня с Атлетико — всё равно что сыграть с Реалом Мадрид или Барселоной. В последние годы мы гораздо чаще проигрывали командам поскромнее, чем тем, кто сильнее нас. Вот это точно надо исправлять.

Есть узнаваемая картинка: чёрный костюм, вы мечетесь у скамейки, как двенадцатый игрок. Как вы проживаете матчи?

Хотел бы быть спокойнее, чем выгляжу, и работаю над этим, хотя по мне и не скажешь. [Хохочет] Но я именно так проживаю игру. Делаю это, чтобы поправить нашу игру — точнее, чтобы предупредить о том, что может случиться: на такой скорости поправить уже невозможно. Когда я на скамейке, в двухстах метрах от стадиона может взорваться бомба — я её не услышу, настолько я сосредоточен на том, что происходит на поле. Адреналин от этого необъяснимый. И учтите: я не пытаюсь показать какой-то свой образ. Просто я так проживаю матчи. Хорошо бы однажды немного успокоиться и стать как те тренеры, которые смотрят игру сидя.

Это от бессилия — оттого что вы уже не можете вмешаться сами, как в игровые годы?

Скорее это досада. Можно работать сколько угодно и работать блестяще — играешь в итоге не ты. Ты можешь донести свои идеи, чтобы игроки их развили, но когда всё идёт не так, как хочется, появляется досада. Мне хорошо, когда я узнаю себя в том, что вижу на поле. А выиграть или проиграть — мне всё равно.

Серьёзно?

Да, да, да. [Настаивает] А вот что мне не всё равно — это не увидеть на поле того, что отвечает моему ощущению. Здесь торга нет. Мы работаем с парнями, чтобы каждый выдавал лучшую версию себя, но не отходя от модели.

Что это за модель?

Отдавать всё. Отдавать всё, чтобы, вернувшись домой, быть максимально довольным тем, что сделал.

В 2014 году вы говорили: «Футбол в моей жизни двадцать четыре часа в сутки. Бывает, иду в кино или в ресторан, мне приходит идея, и на выходе я обязательно должен кому-то позвонить». Вы до сих пор живёте профессией с той же силой?

От футбола не отключиться, особенно по ходу сезона. Потом приходит отпуск, и отключиться можно: нет этой ежедневности тренировок и матчей… Но когда начинается новый сезон, как сейчас, всё, конечно, очень напряжённо, и выйти из этого режима мне очень тяжело.

Как это выдерживают ваши близкие?

Это надо у них спросить. [Смеётся] Думаю, они меня понимают, они умеют меня «читать». И, наверное, каждый день я понемногу уступаю. В пятьдесят шесть я уже не тот, что в сорок один, и начинаю понимать: в какой-то момент недели, дня надо просто получать удовольствие от того, что с тобой происходит. Мы ведь погружены в футбол с головой, но жизнь больше футбола.

Несколько лет назад в репортаже для одного из журналов ваша сестра Наталия рассказывала: когда вам говорят «у вас не получится», вам сразу хочется доказать обратное. Этот бунтарский дух в вас ещё жив?

Не совсем так — иначе я выглядел бы упрямцем, упёртым типом… Да, я боец, да, я упрямый, да, я удваиваю усилия, чтобы добиться того, что кажется невозможным, — но я не упёртый.

На Чемпионате Мира мы видели Аргентину, которая никогда не сдаётся и жёстко играет в отборе, — и с шестью футболистами Атлетико в составе. По сути, команда «в стиле Симеоне»?

Нет, нет, нет. [Твёрдо] Многие ребята из Атлетико были там и раньше, разве нет? Так было с Науэлем Молиной, Хуаном Муссо, Хулианом Альваресом, Нико Гонсалесом, Тьяго Алмадой… Скалони проделал огромную работу, сборная выложилась полностью. Ребята отдавались до конца и показывали характер, особенно на финишных отрезках. В финале им попалась сборная Испании, которая была сильнее. А в предыдущих матчах этот аргентинский порыв действительно был виден: с Египтом в 1/8 финала они проигрывали 0:2 и вытащили — 3:2. Так шло от матча к матчу: игра не такая яркая, как в Катаре, но с той же волей к победе. Мы видели футболистов с огромным сердцем вокруг гения — Месси.

Эта команда страдала, чтобы побеждать. По-вашему, одно без другого не бывает?

Хорошо бы, конечно, побеждать в удовольствие, но в футболе бывают моменты, когда надо страдать, надо обороняться, надо оказаться в неудобном положении. Играть в футбол — это в принципе играть с мячом. А когда мяча у тебя нет, это, наверное, самая некрасивая часть игры. Но я не сомневаюсь, что эти две вещи связаны: команд, которые плохо обороняются и становятся чемпионами, не бывает. Испания доказала это на Чемпионате Мира: пропустила всего один мяч и играла в хороший футбол, пусть и без блеска. Если спросите, кто из испанцев блистал весь турнир, я не отвечу. Они были прежде всего очень компактны, и для меня их победа — командный успех. Примерно как у Аргентины в 2022-м.

Что думаете о критике в адрес этой сборной Аргентины? Её обвиняют в грубости, в игре на грани.

У каждого своё мнение. Люди судят по тому, что видят, — по каким-то жестам и эпизодам. Это связано с тем, откуда мы родом и какие мы: человек всегда отражение места, откуда он вышел. Надо уточнить: по телевизору видно не всё, и многое невозможно объяснить, когда ты вне этого. Что-то из происходившего было нормально, что-то — не очень.

В прошлом сезоне, после вылета из Лиги Чемпионов от Арсенала, вы сказали: «В эту минуту я уверен, что у меня больше нет сил продолжать». В каком вы состоянии сегодня?

Я по-прежнему доверяю клубу, своему штабу и тем футболистам, которые у нас есть. И по-прежнему верю, что мы можем взять то, чего хотят все болельщики, — трофеи. Мы выложимся по максимуму. Когда я пришёл в 2011-м, Атлетико не выигрывал Ла Лигу с 1996 года, а мы взяли её в 2014-м. Между двумя титулами прошло восемнадцать лет. Потом мы снова стали чемпионами в 2021-м, через семь лет. Промежуток заметно сократился. Задача команды — сокращать его дальше. Проблемой было бы, если бы Атлетико опять остался без чемпионства на восемнадцать лет, — и это помимо того, что нам приходится соперничать с Реалом Мадрид и Барселоной. Хорошо, что у болельщиков есть прекрасный стадион и отличная инфраструктура, но хотят они чемпионства.

Где вы нашли энергию, чтобы двинуться дальше?

Возьмите спичку, чиркните вот так о мою ладонь [показывает жест] — если загорится, значит, я всё ещё горю. Так вот: огонь на месте!

Вы довольны составом, который у вас есть?

Клуб работает (Ли Кан Ин, Мортен Юлманд и Алехандро Гримальдо уже подписаны, суммарно более чем за 100 млн евро; прим. — до закрытия окна Атлетико взял ещё центрального защитника Кристиана Ромеро из Тоттенхэма примерно за 40 млн евро и арендовал у Ювентуса нападающего Джонатана Дэвида с опцией выкупа за 25 млн), и до закрытия трансферного окна 1 сентября ещё есть время. Я убеждён, что клуб даст мне инструменты, чтобы конкурировать, — он всегда их давал. Хотелось бы уже иметь всех игроков, но иногда надо потерпеть.

Есть признак, по которому вы говорите: «вот этот игрок создан для Атлетико»?

Все, кто приходит в Атлетико, — хорошие или очень хорошие игроки. Дальше разница в том, как они понимают футбол, и в той отдельной работе, которую мы с ними ведём, чтобы они стали ещё лучше. Нам нужны те, кто вкладывается и растворяется в команде. Те, кто играет сам за себя, — не для нас.

Каким будет лицо команды в этом сезоне?

Хочу вернуть надёжность в обороне, которую мы потеряли: в прошлом сезоне, особенно в Лиге Чемпионов, статистика здесь была очень плохая (28 пропущенных мячей). И при этом мы дошли до полуфинала — представьте, как нам пришлось атаковать. Этого никто не ценит. Почему? Потому что мы Атлетико. Ну да ладно, это наш ярлык… И ещё я хотел бы, чтобы больше забивали наши полузащитники.

Вы единственный тренер в Европе, который выводил свою команду в Лигу Чемпионов четырнадцать сезонов подряд, дважды дошёл до финала против Реала — в 2014 и 2016 годах — и дважды до полуфинала (2017 и 2026). Это повод для гордости или, наоборот, для досады, что не дошли до конца?

Гордость, без сомнений. Со временем я всё выше ценю эти два финала за три сезона. Один мы проиграли на 93-й минуте (Серхио Рамос сравнял счёт в компенсированное время, 1:4 в дополнительное время), другой — по пенальти (1:1, 3:5 в серии). Ближе к победе быть трудно. Четыре раза за тринадцать сезонов войти в четвёрку лучших в Европе — по-моему, для клуба это совершенно невероятно.

Этим летом Антуан Гризманн ушёл в Орландо Сити. Почему ваши отношения были такими особенными?

Мне очень повезло. С Антуаном у нас сложились фантастические отношения. Мои дочери дружат с его детьми. Между нами всегда было естественно — благодаря тому, какой Антуан человек, и тому, что ни один из нас ни разу не перешёл черту. А если перешёл, назад дороги нет. Я поработал с гением. Меня трогает, когда я о нём говорю. Помню, каким он пришёл: играл на левом фланге, тощий совсем… Я ему сказал: «Антуан, тебе надо играть по центру. У тебя чувство глубины, ты хорош головой, у тебя удар и дриблинг — ты всех порвёшь». Легко ему не было — до того матча в Бильбао, через полгода (4:1, 21 декабря 2014 года). Он забил два гола (на самом деле три) и стал тем Антуаном, которого знают все. Потом он ушёл (в Барселону, в 2019 году), нам было больно, но он должен был уйти: мы как раз переходили ту черту, которую переходить нельзя. Когда он вернулся (в 2021 году), болельщики были к нему требовательны: они хотят, чтобы игроки показывали, как им дорого играть здесь. А он со своим талантом продолжал радовать нас голами. Мы ещё не осознали, какое место Антуан занимает в истории Атлетико.

Как вы собираетесь компенсировать такую потерю?

На поле его не заменить: футболиста с такими качествами и такой аурой больше нет. Есть игроки, которые должны вырасти в раздевалке, найти своё место. Но так или иначе, пустоту после него закрыть будет трудно.

Каково тренировать собственного сына, Джулиано? Вы ведёте себя с ним иначе, чем с остальными?

Помню Олимпийские Игры во Франции в 2024 году. Я смотрел игру Аргентины, и первым, за кого зацепился взгляд, был семнадцатый номер — фамилию я не смотрел. Потом увидел, что фамилия Симеоне. Ну не моя же вина, что у него такая фамилия. Парень был именно таким, каким я люблю видеть футболиста. После этого мы начали разговоры (тогда он был в аренде из Атлетико в Алавесе). Клуб был со мной на одной волне, хотя все понимали, что могло выйти плохо. Если бы так и вышло, в декабре мы отдали бы его в аренду, как любого другого футболиста. Но я был убеждён, что он нам поможет. И должен сказать, мои ожидания оказались ниже того, что он сделал: попал в заявку на Чемпионат Мира, вышел в старте в полуфинале с Англией (2:1), сыграл часть финала…

В современную эпоху мало кто из тренеров задерживается в одном клубе так надолго. Дольше вас работали только Алекс Фергюсон, двадцать семь лет, и Арсен Венгер, двадцать два. Представляете себя здесь ещё через десять лет?

Десять лет?! [Смеётся] Я не гонюсь за рекордом Венгера, Фергюсона или кого угодно ещё, не это мной движет. Я думаю только об энергии, силе и скромности, которые нужны мне, чтобы быть здесь. (прим. — контракт Симеоне рассчитан ещё на один год.)

В ноябре прошлого года вы говорили, что однажды хотели бы возглавить Интер — один из ваших бывших клубов. Сборная тоже вариант?

Думаю, у меня будет и другой опыт. Конечно, когда-нибудь я мог бы возглавить сборную Аргентины, позже. Но пока я вижу себя здесь, за работой над всем тем, о чём мы говорили.

А представить вас в Реале или Барселоне, с вашей привязанностью к Атлетико, невозможно?

Ну, один — точно нет. А другой — не думаю.