Райан Шерки: «Я один из самых непредсказуемых игроков»

Атакующий полузащитник Манчестер Сити Райан Шерки в большом интервью рассказал, почему считает себя наследником футбола старой школы, как переживает критику и зачем ему свобода на поле. 22-летний француз поделился взглядами на свою карьеру, отношения с Пепом Гвардиолой и мечтой выиграть Золотой Мяч.

Шерки: «Я один из самых непредсказуемых игроков планеты»

Райа́н Шерки́:
22 года. Родился 17 августа 2003 года в Лионе. Рост 1,76 м, вес 71 кг. Атакующий полузащитник. Игрок сборной Франции.
Карьера:
Лион (2019–2025); Манчестер Сити (с июня 2025 года).
Титулы:
Серебряная медаль Олимпийских Игр 2024 года.
Индивидуальные достижения в карьере:
Лучший ассистент в истории Лиги Европы за один сезон (8 голевых передач в 2024/25); со-лучший ассистент Лиги 1 в сезоне 2024/25 (11 голевых передач).

«Райан, вы любите кино, и среди прочего фильм «Меч короля Артура”. На постере написано: “Родился на улице, предназначен стать королем”».

(Перебивает) Потрясающе! Не знаю, насколько это про меня, потому что, слава богу, я не родился на улице. Но первые футбольные уроки я получил именно на улице — там и научился играть. А если однажды корона окажется на моей голове, значит, судьба всё сделала правильно.

Вы король в чём-то?

Король себя не провозглашает. Это люди решают, король ты или нет.

Цитата из фильма противоречит вашим словам: «Если ты король — провозгласи это!»

Всё зависит от точки зрения. Во Франции не принято громко заявлять о себе. Сказать сегодня «таких игроков, как я, больше нет» — это не в моём характере. Я прекрасно знаю свой уровень, свои сильные и слабые стороны.

Потому что это правда — таких игроков, как вы, действительно больше нет?

Конечно. Хотя все игроки разные. Но какой смысл сегодня кричать «я самый сильный»? Только навлечь на себя гнев прессы и прослыть не очень скромным. Это ничего не даст.

Последняя фраза из фильма: «Хотите, чтобы он мыслил масштабно, — покажите ему что-то по-настоящему большое».

Великолепно. Я недавно говорил об этом с мамой и братом. Чем выше цели ты себе ставишь, тем выше будут и результаты. Мои требования к себе очень высокие.

Вам навешивали много ярлыков — лестных, негативных, справедливых и несправедливых. Вот несколько из них.

(Перебивает) В основном мне клеили именно несправедливые. Со мной никогда не церемонились. Но я этому рад — мне нравится эта человеческая особенность. Тебя опускают, а когда ты наверху, уже ничего сказать не могут. Мне это в кайф. В 15 лет про меня придумывали истории, меня критиковали за то, что я вскинул руки на поле или сделал лишний дриблинг… А где были эти люди в 15–16 лет? Кто вообще не ошибается? Криштиану Роналду и Месси тоже ошибались. Перефразируя Марка Аврелия: дорога у всех одна, меняется только камень на пути. Что ты сделаешь? Обойдёшь? Перешагнёшь? Поднимешь и отбросишь? Именно испытания и то, как ты их преодолеваешь, делают тебя тем, кто ты есть.

(Вытаскиваем лист с ярлыками)

(Смотрит и читает) «Гений, волшебник, вундеркинд». Это мы уже слышали. «Очаровательный» — тоже. Я не очаровательный. У каждого человека есть и хорошие, и плохие стороны. Но если я могу сделать тебя счастливым, увидеть твою улыбку — мне от этого тоже становится хорошо. Это главное. (Продолжает) «Неуправляемый» — такого я в жизни не слышал. «Непостоянный» — нормально для молодого игрока. Даже у Роналду и Месси, величайших в истории, были сложные периоды. «Неадаптированный» — это вообще впервые. «Раздражающий» — нормально, мой стиль игры такой. Если я не рискую, сразу: «Ой, он играет слишком просто, это не он». Если рискую: «Ой, он слишком много на себя берёт». Сделаю лишнее — и всё проходит, это невероятно. Сделаю то же самое, но не пройдёт — «он нулевой, скучный». Мы к этому привыкли. «Будущий загубленный талант». Всё это меня просто смешит. Те, кто клеит такие ярлыки, не знают, насколько тяжёл каждый день, сколько ты работаешь. На моём месте многие давно бы сдались.

«Заткнуть всем рты» — это для вас мотивация?

Нет. Я всегда знал, что доберусь до вершины. Всё приходит вовремя к тому, кто умеет ждать. Карим Бензема выиграл Золотой Мяч в 34 года. Выиграл он его сейчас или в 34 — всё равно скажут, что выиграл. Сегодня я вооружён для любой ситуации. Меня могут опускать или возносить — уже ничто не причинит мне боли. (Снова смотрим на лист) Там ещё что-то осталось? «Плохой парень». Вот это да!

Вы совершали ошибки?

Конечно. Каждый день. Но именно они делают меня тем, кем я стану завтра и послезавтра. Без ошибок не движешься вперёд. Это уроки.

Как вы сами смотрите на свой путь?

Он очень красивый. Потому что в нём есть и светлые, и тёмные стороны. Главное, что я никогда не сдавался — даже когда, в кавычках, был на самом дне. Хотя мне очень повезло. Даже близкие думали, что будет тяжело. Я единственный, кто им сказал: «Поднимайтесь, садитесь, смотрите и учитесь вместе со мной!»

Когда вам говорят «футбол», о чём вы думаете?

О магии, мечтах, страсти и счастье. У людей бывают проблемы, тяжёлые ситуации. У нас есть шанс подарить им девяносто минут, когда они обо всём забывают. Моя цель, когда они приходят на стадион: чтобы они сказали «чёрт, это было невероятно». А когда сядут в машину и вернутся к своим проблемам, пусть всё ещё будут в эйфории от увиденного.

Что вы чувствуете, когда получаете мяч?

Я не чувствую — это необъяснимо. Когда мяч у меня, я хочу, чтобы все подумали: «Как он это сделал? Как он это увидел?» Вот и всё.

Каковы ваши отношения с мячом?

Я стараюсь его гладить. Трудно объяснить. Я не могу причинить ему боль. Хочу, чтобы мячу нравилось быть у меня в ногах. У меня есть кот. Он не придёт, если ему не нравится, как ты его гладишь. То же самое.

А когда мяча у вас нет, как вы это переживаете?

Нормально. У меня всегда было умение правильно перемещаться. Сейчас при Пепе это видно всё отчётливее, потому что его стиль — это мой стиль, а мой взгляд на футбол — его взгляд. Я часто остаюсь один в интервалах. Как говорит Пеп, мне не нужно много бегать, чтобы оказаться в нужном месте. Об этом мало кто говорит. Понятно, все любят яркое.

Какой вы игрок? Игрок эмоций, хайлайтов, эстет, шоумен?

Я — Райан Шерки. Смесь всего этого, и именно в этом моя изюминка.

Вы — гарантия зрелища?

Не знаю. Но зритель точно не зря заплатит за билет, могу пообещать.

Что вы хотите подарить?

Сколько ни зарабатывай, сколько ни заводи друзей — в итоге остаётся только одно: воспоминания. Ничего ценнее нет. И именно это мы создаём на стадионе.

Значит, для вас главное — оставить…

(Перебивает) След… Не обязательно только в футболе. Может, я где-то сыграю плохо, но пожму руку мальчишке, собирающему мячи, и для него это останется навсегда.

Кого сегодня стоит посмотреть, чтобы получить удовольствие?

Ламина Ямаля. Килиана Мбаппе. Их очень много. Усмана Дембеле. И Райана Шерки.

Значит, артистов в футболе ещё полно?

Есть игроки с невероятным талантом, но настоящих артистов мало.

Вы — один из них?

Думаю, да. Потому что иногда я сам не понимаю, что только что сделал. (Улыбается)

Что значит для партнёра иметь вас в команде?

Ох, наверное, это довольно тяжело! Я очень требователен к себе. Со стороны может показаться иначе, но моя цель — не терять ни одного мяча и делать максимум для команды. Хотя в футболе всё по-другому. Я стараюсь создавать хорошее настроение, быть весёлым, общительным. Но когда выходим на поле… Меня никогда не раздражало, если кто-то младше меня накричит за потерю или неточный пас. Он прав: я не имею права это упускать.

Значит, если вы сами ошибётесь, то тоже нормально воспримете?

Именно так.

Другим нужны вы?

Да, думаю, нужен.

А вам нужны другие?

Это основа футбола и основа жизни. В одиночку ничего не добьёшься. В команде — идёшь дальше.

В прошлом вы когда-нибудь забывали о коллективной сути футбола?

С восьми лет, как только начал играть, я знал, что это командный вид спорта. Нужно просто найти своё место, понять мир, в котором ты оказался, учиться и действовать. Поэтому нет, я никогда не забывал эту коллективную суть. Я всегда предпочитал радовать партнёров, а не только себя. Те, кто меня действительно знают и давно со мной играли, это подтвердят.

Кто из партнёров лучше всех чувствует и понимает вашу игру?

Александр Ляказетт. Он очень тонко чувствовал игру. Иногда я даже не смотрел в его сторону, а он уже знал, где нужно быть.

Как вы видите то, чего не видят другие?

На поле 22 игрока и судья, я знаю каждый сантиметр газона, знаю, когда появятся зоны, когда защитник поставит ногу. Я чувствую это на уровне инстинкта.

А для защитника что значит играть против вас?

Думаю, сегодня я один из самых непредсказуемых игроков на планете. Я могу обыграть и влево, и вправо; отдать пас и влево, и вправо (я одинаково владею обеими ногами); сделать скидку и влево, и вправо, даже спиной к воротам. Могу пробить. Я могу максимально дестабилизировать соперника.

Как вы видите защитника?

Это боксёрский поединок. Соперник бьёт меня — я бью его. Кто сильнее ударит, тот и выиграл. Я хочу, чтобы он подумал: «Чёрт, мы же всё делали правильно… Как он это провернул?» Это лучшая награда.

Вы чувствуете, что вас боятся?

Да. Мне уже не всегда нужно обыгрывать. Одной передачей я могу убрать нескольких игроков. Когда нужно дриблингом — дриблингом, когда пасом — пасом.

А для тренера что значит иметь вас в составе?

Ничего особенного. Меня легко тренировать. Я очень люблю разговаривать. Общаться с человеком напротив — это и есть суть жизни. Сегодня об этом часто забывают. Понять, почему он не в настроении, почему ему хорошо, почему он любит одно и не любит другое. Мы не роботы: беги, прыгай, делай то, делай это. Жизнь не такая. Мне нужно общение.

Есть какой-то особый способ вами управлять?

Мне не нужно управление. Мой тренер знает, что я здесь, чтобы создавать хорошее настроение, шутить, отдавать всё для команды, потому что я хочу побеждать.

Нужно ли вас понимать?

Конечно. Я же человек. Если Пеп не понимает, как устроен Эрлинг Холанд или Рубен Диаш, в какой-то момент станет сложно. Ты обязан понимать людей, с которыми работаешь каждый день.

Вам нужна свобода на поле?

Соперник оставляет мне миллиметр. Из миллиметра я сделаю сантиметр, потом метр, потом сто метров… И он готов.

Но ваш тренер…

(Перебивает) Он знает. Мы не обсуждаем, сколько свободы он мне даёт. Это часть моей натуры. Сделать пас пяткой в нужный момент — для меня как дышать. Мы об этом никогда не говорили. Он говорит только необходимое: «Встань здесь, подстрахуй там…» Это как если бы я сказал Холанду: «Давай, бей отсюда», а он ответил: «Ты что, брат, с ума сошёл». Я не буду учить его забивать.

Любовь тренера — это для вас необходимость?

Конечно. Если игрок не нуждается в любви тренера, значит, он в неправильной команде. Чем сильнее ты чувствуешь, что тренер тебя любит, тем больше хочется для него выкладываться.

Пеп Гвардиола вас любит?

Он, возможно, жёстче других тренеров, но любит всех игроков. У нас хорошие отношения. Мы часто смеёмся и разговариваем. Он жёсток со мной. Я тоже жёсток с ним — для меня это важно. Когда я на скамейке, я недоволен — он это знает. Когда я на поле, я счастлив — он это знает. Всё взаимно. Это человеческие отношения.

Пеп Гвардиола говорит о «моментах, когда он на вас кричит, и моментах, когда ему хочется вас обнять»…

У меня точно так же. Бывают моменты, когда я злюсь, бывают — когда хочется его обнять. Это нормально! Это человеческие отношения. Я люблю своих родителей до безумия, жену, брата, всех, но иногда нам хочется накричать друг на друга.

Сложно быть вашим тренером?

Абсолютно нет. Всё очень просто.

Представим: вы на поле, и желание сделать что-то своё перевешивает установку тренера.

Забудьте. То, что я сделаю, будет на благо команды в тот момент, когда я считаю это правильным.

Голевая передача пяткой Филу Фодену (против Сандерленда, 3:0, 6 декабря 2025 года) — это было то, что нужно было делать?

Не знаю, но я оказался прав. Поэтому в итоге мне нечего сказать. (Улыбается)

О чём вы думаете, когда делаете такую передачу?

Ни о чём. Я знаю, что защитник либо подкатит, либо поставит ногу, и с этого момента он уже готов. Дальше включается магия.

Вы делаете это, потому что действие самое правильное или самое красивое?

У меня никогда нет мысли «а вдруг сработает». Я думаю, что сработает. Иногда так и происходит, иногда нет.

В Лионе, когда вы пришли в U16 к Жоэлю Фреше, первая же атака — и пятка…

(Перебивает) Я уже не очень помню.

Он вам говорит: «Ты знаешь, где находишься?»

Я знаю, где я, а вот он не знал, с каким экземпляром имеет дело.

Потом ещё одна пятка, голевая передача, вы смотрите на него и смеётесь.

Не помню. Я столько всего делал в юности. Можно всю ночь рассказывать. Я не люблю несправедливость и когда не ценят красивые вещи. Для меня это была несправедливость, и я ему доказал. Не нужно меня ругать за то, что я пытаюсь.

Пятка — ваш любимый приём?

Нет. Далеко не самый любимый.

Какие действия вы любите больше всего?

Скидки. Это как в фокусе. Иногда я вижу заранее, иногда нет. Мяч приходит в такой ситуации, что место, куда я его направлю, — именно то, где игрок должен быть. Потому что именно там мы сделаем больно.

Рулетка Марио (Ив Марио, левый вингер «Нанси» 70-х)?

Рулетка кого? А, та, в воздухе… Очень люблю. Молодые называют это радугой или солнцем.

Футбол, в который вы играете, такой же, как в детстве?

Нет, конечно. Теперь это моя работа. Но я стараюсь играть в тот футбол, который заставил меня полюбить игру. Футбол Эдена Азара, Неймара, Роналдиньо, Криштиану Роналду, Месси.

Как вы относитесь к современному профессиональному футболу?

Не все его аспекты мне нравятся. Хотелось бы, чтобы мы говорили: «Роботы — это хорошо, но магия — лучше». Сыграть идеальный матч с 99 % точных передач — нормально, но матч с пятью-шестью вспышками гениальности всегда будет круче.

Вас раздражает этот тактический, атлетический футбол?

Объём работы — не проблема, наоборот. Но немного расстраивает, потому что многие тренеры сейчас только и думают, кто больше пробежит и выше прыгнет. Для меня футбол — это не то. Но я не претендую на истину в последней инстанции.

Вы когда-нибудь думали, что не вписываетесь в современный футбол?

Никогда! У меня есть цель — вернуть моду на футбол старой школы. Надеюсь, однажды это получится. Сейчас мой футбол эффективен, но в нём есть и та самая старая школа. Если я сумею совместить одно с другим, то смогу радовать людей так, как хочу.

Что вы подразумеваете под футболом старой школы?

Для меня это годы 2000-е и до 2014–2016. А потом всё пошло…

Вы хотели бы играть в другую эпоху?

Да, эпоху Роналдиньо и всех остальных — это, наверное, было бы потрясающе.

Хотели бы стать сильнейшим в то время?

Конечно, хотел бы. Хотя тогда тоже хватало безумных игроков. Должно быть, было волшебно ходить на стадион.

Вы — особенный игрок?

Это моя цель. Хочу, чтобы про меня говорили: «Второго такого не будет».

Считаете ли вы себя топ-игроком?

Я всегда считал, что должен быть топ-игроком. Особенно когда было тяжело. Я говорю своему партнёру по Манчестер Сити Райану Аит-Нури: «Брат, я всегда любил дождь. Когда идёт дождь, ты не выйдешь на улицу. А я выйду и буду играть. То же самое в жизни. Когда начинается буря, ты сдашься или пойдёшь навстречу?» Это очень точно описывает меня. Чем сложнее, тем красивее награда.

Каким игроком вы хотите стать?

Лучшим в мире. Ни больше ни меньше.

Если бы вы могли выбрать момент, который скоро переживёте, какой бы это был?

Выиграть Золотой Мяч. У меня с отцом пари: «В день, когда ты его выиграешь, я перестану говорить с тобой о футболе». Самое большое, что может со мной случиться, — не Золотой Мяч, а то, что мы наконец перестанем говорить только о футболе. У меня есть отец — это не каждому дано, и у нас самые прекрасные отношения. Но жизнь важнее футбола.

Какой след вы хотите оставить? Тот, что в книгах, или…

(Перебивает) Тот, что в камне. Книги — это временно. Камень остаётся.

Конец вопроса был: тот, что в сердцах.

Камень и сердца — это одно и то же.

Вы играете, чтобы быть делать это красиво?

Да. Но красиво — значит делать действие (пас пяткой, дриблинг, пас) именно в тот момент, когда нужно, а не для того, чтобы все сказали «ах, вот он».

Вы любите искусство. Продолжаете рисовать?

Меньше, чем раньше. Но смотрю, интересуюсь. Недавно с одним близким человеком мы обсуждали картину Фонтаны, которую он купил. С Ибраимом Конате из Ливерпуля тоже. Если бы сейчас была бумага, я бы нарисовал. На восстановлении у нас есть планшет, на который ставят музыку. Я захожу в заметки и рисую всё, что приходит в голову: природу, бабочек, рыб…

Футбол — это искусство?

Футбол — это наука и искусство одновременно, смесь двух вещей. Наука — это как сделан жест, искусство — насколько он эффективен. Не уверен, что Пикассо, рисуя первые картины, думал: «Я создаю искусство». А когда пришёл успех, наверное, подумал: «Я сделал искусство». Хотя его первые работы были невероятно красивыми, а в конце уже мало кто понимал. Поэтому я пытаюсь делать искусство, а интерпретировать его будут другие.