Собослаи о штрафных, отце-тренере и эго в Ливерпуле

Капитан сборной Венгрии и полузащитник Ливерпуля — о штрафных по видеоразбору, об отце-тренере, который давал бутсы точно по размеру, и о том, почему эго стало топливом.

Доминик, начнём с наблюдения чисто визуального: вне поля вы известны очень оригинальными, очень смелыми нарядами, а на поле вы игрок без украшательств. Какой Доминик Собослаи настоящий?

Мм… Хороший вопрос. Я бы сказал, что Доминик Собослаи — это оба сразу. Просто я знаю, когда переключаться. На поле мой настрой построен на чистой эффективности: концентрация на работе и на задачах, которые я должен выполнить. А вне поля я люблю добавить что-то сверху.

Значит, вы немного отличаетесь от тех игроков, у которых слегка эксцентричная внешность говорит и о креативности на поле?

То есть вы считаете, что я не креативный игрок?

Переформулирую: креатив у вас есть, но, скажем так, без кривляний?

А, ну это уже другое дело. Финты в духе joga bonito [по-португальски «играй красиво»] — это для шоу, к футболу, на мой взгляд, они отношения не имеют. Когда такое делают, всегда приятно, но я не упускаю из виду, что конкуренция в футболе слишком высока, чтобы не делать всё ради настоящей цели профессионала — выиграть матч. Я рассуждаю только так: надо побеждать. А турниры, в которых мы играем, настолько конкурентные, что места для финтов ради развлечения публики там нет.

А откуда этот необычный вкус в одежде?

Несколько лет назад я встретил человека, который направил меня в этих поисках. Иногда я нахожу вещь и думаю, что это, наверное, перебор; потом надеваю её на несколько минут, чувствую себя в ней хорошо и говорю себе: «Людям останется только привыкнуть». Когда ищешь то, чего действительно хочешь, и не оглядываешься на других, становится легче. И мне кажется, это говорит о моей уверенности в себе. Потому что нужна определённая доза уверенности, чтобы носить некоторые вещи. В любом случае о тебе всегда говорят, что бы ты ни делал. Так пусть говорят об этом. Вы раньше сказали про шоу — вот для меня это и есть часть шоу. При условии, что тебе в этом хорошо. Например, я обожаю стиль Жюля Кунде. Сам бы я так не оделся, но его стиль — это по-настоящему он, и работает это потому, что он носит его без всякой оглядки.

Если подытожить: вы на высоком уровне играете в очень большом клубе, у вас есть собственный стиль во внешности. Так чего же вам ещё не хватает, чтобы быть большой звездой?

А кто сказал, что я не большая звезда? А кто, по-вашему, суперзвезда?

Килиан Мбаппе, например.

Это правда. Но он выиграл Чемпионат Мира, он играет в Реале. И потом, это же Мбаппе. А я на международном уровне пока ничего не добился. Да, я капитан сборной Венгрии и горжусь этим безмерно, но для остального мира это значит недостаточно. Я спокоен по этому поводу. Я знаю, что в прошлом году, когда мы выиграли с Ливерпулем Премьер-лигу, самый тяжёлый чемпионат планеты, наша середина поля диктовала условия — без этого мы бы не стали чемпионами. Но кто в итоге оказался суперзвездой того титула? Мохамед Салах. Потому что мы все сделали максимум, чтобы он находился в лучших условиях и решал исход матчей. Все лавры собрал он, и это нормально: мы команда, мы мыслим командой, а в конце мы выиграли трофей, и только это имеет значение. Я хотел, чтобы мы прошли гораздо дальше и в Лиге Чемпионов: тогда у него были бы очень хорошие шансы на Золотой Мяч. Я считаю, что рассуждать надо всегда по одному вопросу: что хорошо для команды? Хотя звезду можно определить и по способности решать самому. И тогда я тоже звезда. Но не волнуйтесь, сегодня я не ставлю себя в один ряд с Мбаппе, Холандом, Ламином Ямалем, Винисиусом. Потому что пока я этого уровня не достиг, потому что мне не хватает достижений на международном уровне — и ещё из-за позиции, на которой я играю. Все эти ребята нападающие, а я центральный полузащитник.

Нет ли досады от того, что вас таскают с позиции на позицию?

Возвращаемся к тому, что я говорил: это командный спорт. Я мог бы заявить: «Я не хочу играть крайнего защитника, либо ставьте меня в середину, либо я не играю». Но я так не делаю, потому что хочу помогать команде любыми способами. Я хочу побеждать, на какой бы позиции меня ни выпустили.

Кто-то скажет, что вы, пожалуй, слишком покладистый…

Я командный игрок. Я не слишком покладистый, поверьте. [Смеётся] И потом, если честно, перейти из середины поля на место крайнего защитника совсем не трудно. В середине нужен панорамный обзор, потому что игра и соперники могут прийти откуда угодно, а у крайнего защитника всё довольно бинарно: если передо мной никого нет — я свободен, если соперник есть — не свободен. Просто. Но моя любимая позиция — центральный полузащитник с подключениями: там у меня есть все варианты. Сыграть коротко, сыграть длинно, пробежать с мячом, открыться без мяча, ударить издали или подойти ближе.

Вы говорили, что венгерское происхождение может быть недостатком с точки зрения международного признания…

[Перебивает] Это очевидно. Возьмите англичанина: он с самого начала сталкивается с высшим уровнем, он уже в этом свете, и кредит доверия у него есть изначально. Уверяю вас, между перспективным молодым англичанином и перспективным молодым венгром выбор сделают быстро — в пользу англичанина. Венгру вроде меня надо работать намного больше и доказывать намного больше, чтобы выбрали его. Это история моей жизни. Но в итоге я пришёл туда, где я есть, и надеюсь, что помогу вернуть Венгрию на футбольную карту.

Кстати, когда говорят о Венгрии, вспоминают только Пушкаша и фантастическую команду 1950-х или Флориана Альберта, обладателя Золотого Мяча 1967 года [единственный венгр с этой наградой], — и почти никогда настоящее. Как вы это переживаете?

Я не могу изменить это в одиночку, хотя и работаю над этим изо всех сил. Но я не хочу забивать себе голову этим сравнением. Команда Ференца Пушкаша дошла до финала Чемпионата Мира 1954 года и проиграла ФРГ 2:3, а моя сборная, скорее всего, в финале Чемпионата Мира не окажется никогда — это очевидно. Я говорю честно. В поколении Пушкаша (Шандор Кочиш, Нандор Хидегкути, Золтан Цибор, Йожеф Божик, Дьюла Грошич) были игроки Реала и Барселоны, это было действительно что-то фантастическое, и я отношусь к этому с уважением. А я обязан идти своей дорогой, потому что наш футбол сегодня совсем не тот, что тогда. С первых профессиональных шагов я играю с мыслью о том, чтобы высоко нести венгерские цвета, я чувствую себя человеком с миссией и отношусь к ней очень серьёзно. Кстати, капитаном сборной я стал в 21 год. Ференц Пушкаш был величайшим. Поэтому, когда мне говорят, что я лучший игрок страны со времён той золотой эпохи, — это гордость.

В итоге ваша история с футболом больше связана с отцом, который был вашим первым тренером. Какими были ваши отношения?

Пфф… Если бы вы знали. Было очень тяжело. Он был моим отцом, но и моим тренером, поэтому все наши отношения сводились к «футбол, футбол, футбол». Каждый день, каждый час, каждая минута. Отец был со мной жёстче, чем с другими мальчишками, как будто хотел сделать из меня пример для остальных. Мне это казалось очень несправедливым. В двенадцать лет я без конца спрашивал себя: «Почему всегда я?» — как Балотелли (отсылка к футболке «Why always me?», которую итальянский нападающий показал 23 октября 2011 года в дерби Манчестер Сити — Манчестер Юнайтед). Я понял только в двадцать, что он делал всё это ради моего блага и моего успеха.

Вы так и не примирились с тем временем?

Мм… Должен был примириться, выбора у меня нет: изменить я ничего не могу. Скажем так: к счастью, я добрался до высокого уровня, и это помогает мне принять всё, что было.

В прессе ходит история, что отец давал вам слишком тесные бутсы, чтобы ступня не росла…

[Перебивает] Это неправда. Я действительно несколько раз читал эту историю, но нет, это не так. Отец надевал на меня обувь ровно по размеру, без малейшего зазора между пальцами и бутсой, тогда как обычно детям берут чуть больше, чтобы пальцы не упирались в носок. Отец хотел, чтобы стопа была зафиксирована в бутсе максимально, без люфта внутри. Чтобы чувствовать мяч как можно тоньше. У него были очень твёрдые идеи насчёт футбольного воспитания. Например, он заставлял нас тренироваться с мячиками для гольфа в руках, чтобы не было соблазна схватить соперника за футболку, а приходилось работать руками, чтобы пройти мимо него. Вот такие вещи.

Когда вы были младше, у вас были образцы для подражания?

Никаких.

Да ладно вам…

Нет, правда. Но у меня был кумир: Криштиану Роналду. Не из-за стиля игры, а из-за ментальности, из-за его уникальной рабочей этики. Я читал его книгу подростком, смотрел видео с его подготовкой — вот это меня в нём и вдохновляло, гораздо больше, чем то, как он играет. Но игрового образца у меня не было. Честно. Я сразу хотел быть собой и никем другим. Потому что очень рано понял: Зинедин Зидан будет только один, Стивен Джеррард только один, и Поль Погба, и Лионель Месси, и Криштиану Роналду — все по одному. Следующим стать нельзя. Есть такая фраза: «Будь собой, все остальные роли уже заняты».

Когда ты мальчишка из Секешфехервара [город к юго-западу от Будапешта], ты смеешь мечтать о том, чтобы играть в самых больших клубах, или это кажется слишком далёким?

Я всегда об этом мечтал. Мечта — самое доступное из того, что есть. Цена есть у того, что ты делаешь, чтобы до неё добраться. И каждый раз, когда я проходил этап, я тут же ставил себе следующий: из Зальцбурга в Лейпциг, из Лейпцига в Ливерпуль. Путь был непростым: когда я приехал в Зальцбург, в систему Ред Булл, я приехал из венгерского футбола, приехал один, не говоря ни слова ни по-немецки, ни даже по-английски. И никто тебе не помогает, скорее наоборот. Ты новичок, и ребята, которые играют на твоей позиции, подарков не делают: они не хотят, чтобы ты прибавлял. В этом вся сложность футбола высокого уровня — твой партнёр и есть твой первый соперник. Но не было ни одного момента, когда я опустил бы руки, и говорю это совсем не ради хвастовства. Просто у меня слишком много эго: чем настойчивее мне дают понять, что у меня не выйдет, тем большее удовольствие я получаю, доказывая обратное. Это моё топливо. Поэтому я испытываю много любви к людям, которые сидят на диване и несут про меня чушь. [Улыбается]

Вы сказали, что игрового образца у вас не было. А в штрафных ударах, которые сделали вам имя, источник вдохновения был?

Нет. Я отрабатываю их с самого детства вместе с отцом, обожаю это и быстро увидел, что у меня получается. Поэтому каждый день, с самого раннего возраста, я повторяю это упражнение — и дошёл до того, что стал одним из лучших. Но чтобы стать штатным исполнителем, пришлось много бороться, особенно в Ливерпуле, потому что у нас был Трент Александр-Арнольд, очень хороший исполнитель… почти такой же хороший, как я. [Смеётся] Я позволяю себе его подкалывать, потому что мы большие друзья, он знает, что я шучу. А когда становишься штатным исполнителем штрафных в таком клубе, как Ливерпуль, это сильно добавляет уверенности.

В этом году вы забили пять прямых штрафных — Арсеналу, Марселю, Борнмуту, Манчестер Сити и Тоттенхэму. Расскажите, как устроена ваша рутина перед ударом.

Пять шагов назад, разбег, удар, гол. [Смеётся] Если серьёзно, я оцениваю расстояние. Когда штрафной довольно дальний, всё начинается с того, что подходит Вирджил ван Дейк и шепчет: «Так, навешивай мне на голову». [Смеётся] Есть дальний, а есть слишком дальний. Мне нужно просто оценить, не слишком ли это далеко, и решить — навешивать или бить (в домашнем матче с Манчестер Сити 8 февраля 2026 года, который Ливерпуль проиграл 1:2, он оставил Джанлуиджи Доннарумму без шансов мощным ударом метров с тридцати: мяч от штанги влетел в ворота). Я всё разбираю аналитически, учитываю каждую мелочь — это кропотливая работа со всеми вводными, какие у меня есть: расстояние, я уже сказал, угол, позиция вратаря, стенка, где мои ребята умеют встать ровно там, где я хочу, и та информация, которая у меня есть по вратарю. Я смотрю видео, как он ведёт себя на штрафных и как ведёт себя его стенка. Например, перед выездной игрой с Марселем в Лиге Чемпионов 21 января 2026 года, которую Ливерпуль выиграл 3:0, я заметил, что их стенка часто прыгает и никто за ней не ложится. Когда я убедился, что лежачего игрока они не ставят, я решил бить низом под стенку. А против Арсенала (1:0, 31 августа 2025 года в Премьер-лиге, закрученным ударом) — я знаю, как двигается Давид Рая. А он знает, что я знаю!

От вас исходит много уверенности. Но неужели вы никогда не чувствовали ни малейшего опасения — даже в клубе вроде Ливерпуля, который намного выше всего, что вы знали раньше?

Страх? Я?

Не страх, а лёгкую тревогу — как бывает, когда попадаешь в совсем другой мир. Нет?

Нет. Потому что, если мне предложили перейти в этот клуб, то это значит, что они считают, что у меня есть уровень. А я, когда приезжаю, убеждён, что полузащитников сильнее меня у них нет. Может, они и сильнее, но моё убеждение на входе — что нет. И чтобы это было не просто позитивным мышлением, дальше нужно сделать так, чтобы всё получилось именно так, как ты думаешь. Всегда одно и то же: есть твоё убеждение и есть то, что ты делаешь, чтобы оно подтвердилось.

Вы говорили, что почти каждый игрок Ливерпуля — главный лидер своей сборной, но, возвращаясь в Ливерпуль, нужно переключаться, потому что бесспорный лидер там один: Вирджил ван Дейк. Так ли это просто для человека, который в Венгрии абсолютный герой?

На самом деле это проще, чем кажется, и происходит совершенно естественно. Потому что все понимают: лидер — Вирджил, точка. Это вопрос ума и зрелости, и в этом смысле у Ливерпуля исключительная группа.

Вам никогда не хотелось быть лидером в большей степени, чуть больше — лицом клуба?

Если это и произойдёт, то только со временем. Есть процесс, этого не требуют, это надо заслужить, и начинается всё с поля. Высочайший уровень, стабильность, безупречность — и только потом начинаешь вести за собой других, особенно новичков. Вот с этого момента и возникает вопрос легитимности в лидерстве, никогда не раньше. И даже со всем этим ничто не гарантирует, что ты станешь капитаном, потому что, кроме Вирджила, там легко найдётся ещё восемь или девять лидеров.

Это коллективное лидерство прошло очень тяжёлое испытание в прошлом сезоне — гибель Диогу Жоты. Как вы пережили эту трагедию, коллективно и лично?

Это было страшно тяжело для всех, потому что Диогу Жота был из тех, кто всегда отдавал всё за команду… В начале сезона мы использовали это потрясение как мотивацию, но нести его было очень тяжело. Я играл тот сезон, выкладываясь до конца, потому что говорил себе: он бы хотел от каждого из нас именно этого. Но было действительно трудно, потому что, мне кажется, все думали: «Почему такое случилось именно с таким человеком?» Это непонимание, эта невозможность осознать произошедшее давались тяжело. Дело ещё и в том, что мы между собой об этом ни разу не говорили.

Ни разу?

Ни разу. Каждый унёс это внутрь себя, и я не знаю, хорошо так или нет. Потому что никто из нас не смог выговорить своё перед командой. Я не знаю, как надо было поступить, и мы этого уже никогда не узнаем.

Давайте попробуем закончить на более позитивной ноте. У вас есть мечты?

Честно, в детстве я всегда мечтал выиграть Лигу Чемпионов — наверное, больше, чем Премьер-лигу. Но теперь, когда я почувствовал вкус Премьер-лиги, я очень хочу выиграть её снова, потому что в 2025 году это было невероятно. А в Лиге Чемпионов нам, к сожалению, дважды попался ПСЖ. Два сезона назад мы их почти дожали — всё решилось только в серии пенальти (1:0, 0:1, 1:4 в 1/8 финала 2025 года), — а в этом году они нас задушили (дважды по 0:2 в четвертьфинале). Луис Энрике — волшебник. Он построил команду, которая не останавливается ни на секунду и при этом движется как одно целое: игроки свободны в перемещениях, надёжны с мячом, бесконечно бегут и отдают передачи. И всё же я убеждён, что мы можем с ними конкурировать, и надеюсь, что с Андони Ираолой мы двинемся в правильном направлении. Ну и, конечно, я мечтаю однажды сыграть на Чемпионате Мира.

Забавно: вы один из немногих действующих игроков, кто не упоминает Золотой Мяч среди своих мечтаний.

Разумеется, это мечта. Но, может быть, я его не называю потому, что у меня есть ощущение, что голосуют не всегда по тому, что ты сделал за сезон. Когда я вижу, что в 2018 году такой игрок, как Рафаэль Варан, победитель Лиги Чемпионов с Реалом и Чемпионата Мира, его не получил (награда досталась хорвату Луке Модричу), я догадываюсь, что без побед со сборной Венгрии мне будет очень сложно. [Смеётся] И Эрлинг Холанд, забравший всё с Манчестер Сити в 2023 году и разнёсший все бомбардирские рекорды, тоже его не получил (лауреатом в восьмой раз стал Лионель Месси)…

И всё же нечётные годы [без Чемпионата Мира и Чемпионата Европы] оставляют настоящий шанс чемпионам, которые не выступают за большую сборную.

Мм… Да, справедливо. А когда обычно вручают Золотой Мяч? В октябре, да? Ну вот, тогда до встречи в октябре 2027 года. [Смеётся]