«Эта борода выглядит довольно неплохо, правда?»

Перезагрузка в Канаде явно пошла Томасу Мюллеру на пользу. Но почему он выбрал малоизвестную команду из Ванкувера? И как ему живётся так далеко от дома?

Томас, испытывали ли вы перед приездом в Канаду беспокойство: а что, если я умею играть только в Баварии? Что, если мой стиль игры на другом конце света просто не приживётся?

Когда я принимал решение о Ванкувере, конечно, мне пришлось учитывать, что теоретически такое возможно. Но если честно, я не считал этот сценарий сколько-нибудь вероятным. Я уже достаточно хорошо себя знаю и к своим сильным сторонам — как спортивным, так и человеческим — я бы отнёс хорошую способность к адаптации. Юлиан (Нагельсман) ведь однажды сказал, что я умею ладить «и с рэперами, и с йодлерами». Так что теперь я просто рэпую и йодлю в Канаде.

В Ванкувер Уайткэпс вы лично не знали ни одного игрока. Нервничали ли вы, когда впервые встретились с новыми партнёрами по команде?

Конечно, немного нервничал. Первый день после летнего отпуска и Баварии был связан с неопределённостью. Особенно было ощущение, будто я снова должен себя показать. Появлялись новые конкуренты, новые персоны — и если в предыдущем сезоне мы едва не сделали требл, то для меня всё начиналось с нуля. Мне всегда приходилось смотреть, где и как мне встроиться в команду. Поэтому в августе в Ванкувере это чувство для меня было совсем не новым. К тому же я приехал в Канаду далеко не совсем неподготовленным.

Что вы имеете в виду?

Конечно, я заранее изучил клуб и своих будущих партнёров, погрузился в футбольные детали. Например, ещё в августе я обратился к аналитическому отделу Баварии, и они подготовили для меня информацию по самым важным моим будущим партнёрам в атаке. Чтобы уже перед первой тренировкой я знал: куда они предпочитают получать мяч? Любит ли нападающий пас в ноги или в свободную зону? Где фланговый игрок ошибается, а где чувствует себя комфортно?

Я не хотел приходить на первую тренировку совсем «голым», ведь я присоединился к команде посреди сезона, без предсезонной подготовки, без сборов.

Удалось ли вам удивить партнёров на поле этими знаниями?

Они же понятия не имели, что я заранее собрал всю эту информацию. Им просто казалось, что я чертовски хорошо предугадываю и читаю игру. (Смеётся)

Когда вы поняли, что решение перейти в Уайткэпс было правильным?

Уже через две минуты после выхода на поле в моём первом матче. Меня выпустили на замену против Хьюстон Динамо, и я сразу забил потрясающим ударом с 20 метров точно в угол. Практически с первого касания мяча в Канаде. Конечно, я знаю, что умею бить, но такие пушечные удары у меня получаются далеко не каждый раз.

Правда, гол не засчитали, потому что один из наших оказался в офсайде раньше. Но я так шикарно попал по мячу, что сразу подумал: «Здесь всё пойдёт, это моё». Хотя я и до этого был уже довольно уверен в своём решении ехать в Канаду.

Говорят, вас особенно убедил разговор с тренером Йеспером Сёренсеном.

Да, его представление о футболе мне очень понравилось. Он рассказал, что хочет играть активно, делать ставку на владение мячом, при потере сразу включать агрессивный высокий прессинг. Команда, которая сидит в низкой обороне и ждёт контратак, для меня вообще не вариант. К тому же мне очень импонировала та роль и те ожидания, которые Сёренсен мне озвучил.

А как именно они выглядели конкретно?

Меня в разговоре сразу впечатлило, насколько хорошо он разбирается в моих сильных и слабых сторонах как футболиста. Он знал меня не только по хайлайтам с Чемпионата Мира 2014 года. Потом он сказал, что в составе много молодых игроков, которые ищут лидера. Талантливых и голодных до успеха.

Он был уверен, что я своей манерой очень быстро смогу оказать на них большое влияние. И уже на первой тренировке я почувствовал, что ребята действительно невероятно амбициозны. Что у них есть особые способности. Но иногда они ещё не знают, как превратить эти способности в эффективность. И именно здесь я мог хорошо включиться.

Дриблинг, как у Мусиалы — этому сложно научить. А вот как забивать голы в футболе — этот опыт я могу передать. Я уже довольно быстро вижу, где у игрока «заедает» и «тормозит».

Например?

Возьмём, к примеру, удары с лёта после навесов. У некоторых игроков просто техника хромает. Они делают ногой слишком много движений, слишком сильно размахиваются. В итоге мяч летит куда угодно, только не в угол. Я смотрю на это пару раз, чтобы убедиться, что это не случайность, и потом пытаюсь передать свой опыт: «Тебе нужно просто подставить ногу, стараться попасть в ворота — и принимать то, что получится дальше. Нельзя всегда пытаться сделать всё идеально точно».

Я сам в молодости видел это на тренировках у Луки Тони: его завершения были не просто хорошими, а выдающимися. У него обувь 47-го размера, и когда приходил навес, он фиксировал голеностоп и просто подставлял ногу. Без замаха — просто блокировал мяч. Каждый удар — «Бум!».

Команда и до вашего приезда показывала хорошие результаты, занимала первое место в Западной Конференции МЛС. Как вам удалось избежать того, чтобы местные звёзды смотрели на вас с подозрением?

Конечно, ни один профессионал МЛС не ждёт, что вот-вот приедет Томас Мюллер из Германии и украдёт у него всё шоу. Но я бы описал это так: я всегда приезжаю с небольшой долей смирения и, главное, с большим уважением.

Когда вам разрешили взять 13-й номер, который принадлежал вашему коллеге Ральфу Присо, вы подарили ему кожаные штаны и вручили их перед всей командой.

Просто чтобы поблагодарить его и показать, что я приехал с добрыми намерениями. К тому же ему гораздо больше подходит шестой номер как опорному полузащитнику! Но то, что я сразу начал выдавать результат на поле, наверняка тоже очень помогло в отношениях с партнёрами.

В первых десяти матчах вы забили десять голов и отдали ещё четыре голевые передачи, а команда впервые в истории клуба вышла в финал МЛС.

Я заранее не знал точно: насколько хороши мои партнёры? Смогут ли они подхватывать мои идеи, использовать мои сильные стороны, компенсировать мои слабости? Хотя мне всегда помогает то, что мой стиль не построен на том, чтобы выдавать по два волшебных момента за матч, а в остальное время быть лентяем. Я не слишком завишу от каких-то особенных вспышек. Моё дело — это трудолюбие и постоянство, а это очень хорошая основа для того, чтобы тебя приняли в команде.

Вам вообще нравится, что в 36 лет вы впервые по-настоящему уехали из дома и не находитесь в постоянной доступности для своего окружения?

Бывают моменты, когда я действительно наслаждаюсь такой свободой. Но иногда я думаю: «Вот бы сейчас оказаться в этом баварском «пузыре», в этой абсолютной ситуации давления — мне ведь годами это доставляло огромное удовольствие». Похожая история с разницей во времени. Девять часов — это и проклятие, и благословение одновременно.

Иногда мне хотелось бы иметь более удобные временные окна, чтобы позвонить в Германию. Потому что по сути мне приходится сразу после подъёма разговаривать с людьми дома, а после утренней тренировки здесь, в Ванкувере, в Мюнхене уже ночь. Но порой я думаю: «Замечательно, у меня весь день тишина и покой!»

Чем отличается ваш повседневный быт в Ванкувере от того, что был дома?

У меня появилось больше времени на размышления, потому что здесь на меня не давят одновременно со всех сторон, как в Германии. У меня больше времени для самого себя.

Что-нибудь новое о самом себе вы уже узнали?

Честно говоря, я скорее замечаю, что злюсь и расстраиваюсь из-за тех же самых вещей, что и дома. (Смеётся) Например, я твёрдо решил активно подтягивать английский с помощью приложения. Хотел приложить усилия, быстро прогрессировать. А в итоге ловлю себя на том, что дни пролетают, у меня даже хватает времени, но я просто слишком ленив, чтобы открыть это приложение.

Как обстоят дела с языком? Уже хватает английского, чтобы устраивать в раздевалке привычное стендап-шоу в стиле Томаса Мюллера?

Я по крайней мере стараюсь. Иногда получается лучше, иногда хуже. Но мои партнёры по команде пока достаточно вежливы, чтобы терпеть мои дурацкие шутки даже на английском. А в конце всё равно смеются. (Смеётся)

Если бы вам пришлось выбрать один момент из этих месяцев, который особенно запомнился: какой бы это был?

Я снова и снова замечаю, как сильно мне нравится стоять на газоне футбольного стадиона. Чувствовать, что люди приходят в том числе и из-за меня. Быть в центре внимания — и при этом каждый раз доказывать, что всё ещё получается. Быть атлетом — это меня наполняет.

Уже много знакомств завели в Ванкувере?

Стараюсь. Потому что если я не налажу связь с людьми, для которых важно, чтобы Уайткэпс добивались успеха, то в итоге и мне будет всё равно. Поэтому я общаюсь на поле для гольфа или за обедом в ресторанах с местными. Уже познакомился с друзьями партнёров по команде, которые отсюда родом, или просто сижу вечерком в баре.

Так постепенно появляется ощущение единения с городом. А люди в любом случае понимают, что Уайткэпс играют в хороший футбол и дарят настоящее зрелище.

Успехи успехами, но напоследок нам всё-таки нужно поговорить о слоне в комнате.

О чём вы?

О вашей новой бороде.

Выглядит довольно неплохо, правда? Но это не было сознательным решением, скорее получилось случайно.

Потому что после 15 лет чистого бритья вы забыли побриться?

Потому что в сентябре я на неделю уехал домой и пропустил тот момент, когда сухое бритьё ещё приятно. Вернулся с дикой порослью, а один из коллег сказал: «Нравится, но тут нужен порядок. Пойдём со мной к барберу».

В итоге я попал к настоящему мастеру, который взялся за дело. Сначала я всё равно сомневался. Что-то мне нравилось, что-то нет. Всё-таки 15 лет до этого я не случайно брился наголо каждый день. Но реакции были настолько хорошими, что я решил оставить.

В Германии говорят, что после переезда в Канаду вы по-настоящему преобразились! Теперь вас считают дерзким авантюристом.

Если подумать, я действительно связываю эту бороду с новой главой в моей карьере. А если переход из Баварии в Ванкувер Уайткэпс — это не спортивное приключение, то что тогда? (Смеётся)